Книга Любовь, страница 81 – Дино Буццати

Стоял прекрасный солнечный день; пустошь окрест них счастливо зеленела. Тучи – и те казались умиротворенными, красивыми. Было бы легко быть счастливым, сидя рядом с ней, но вместо этого она сказала: «Без меня ты не сможешь жить» – и это была правда, святая и жестокая правда. Вот почему он молчал. Да, он был стар, и весь его мир уместился в теплых мягких объятиях ее ручонок. И все же великая сила поддерживала его, хотя он был стар – да, стар годами, но молод духом, даже моложе, чем он думал, – и эта сила не была злой, пускай даже для того, чтобы проявить себя, она использовала деньги. Это было нечто довольно глупое, бескорыстное, безумное, что каким-то образом выработалось у такого человека, как Дориго. Это был трубный протяжный зов издалека, луч света, дикий свист при полете тела, падающего прямо в пропасть, где на дне оно разобьется на тысячу кусочков, но пока длится этот полет – оно живо, живо высочайшей милостью… Великой силой была любовь!

Но был и отель, новый и довольно привлекательный. Антонио помог Лаиде внести вещи. Ей выделили угловой номер с двумя кроватями.

— Я всегда снимаю номер с двумя кроватями, – пояснила она. – Порой мне нравится переползать с одного дивана на другой. Это уже вошло у меня в привычку.

— Возможно, это еще и удобство, – сказал он, прекрасно понимая, что она обидится, но не в силах сопротивляться.

— Какое еще «удобство»? Мы что, начинаем все сначала? В любом случае, пойми, я никогда в жизни не проводила целую ночь с мужчиной. Это одна из причин, по какой мне не хочется выходить замуж.

Антонио понимал, что Лаида предпочла бы, чтобы он подождал внизу, пока она распакует и уберет свои вещи. Она была не совсем готова назначить его тут на роль любовника, но и сама понимала, что это было бы слишком претенциозно. Поэтому, чтобы доказать, что между ней и им ничего не было, она оставила дверь открытой настежь. Платья, белье, обувь были разложены по ее чемоданам с геометрической точностью, все – в пластиковых упаковках. Из своей косметички она достала такое количество баночек и флакончиков, что впору было счесть, что она – кинозвезда. Она аккуратно расставила их все на туалетном столике двумя дуговыми рядами. Затем она приготовила маленький коврик для собаки, пластиковую миску для воды и еще одно блюдце для еды. Казалось, ей доставляло удовольствие растягивать эту процедуру как можно дольше – Лаида без конца разглаживала и складывала белье, перекладывала его из одного ящика в другой, и можно было подумать, что она в этом отеле проведет остаток жизни. Антонио посмотрел на часы: ему хотелось бы вернуться в Милан к пяти.

Время от времени Лаида выходила на балкон, чтобы посмотреть, не ждет ли где-то снаружи Марчелло. Но Марчелло так и не появился. Наконец в половине второго она была готова, и они спустились вниз. Она сказала, что предпочла бы пообедать в Модене, и у Антонио сложилось впечатление, что Лаида хочет, чтобы ее как можно реже видели с ним в отеле. Почему? Стыдилась ли она разницы в их возрасте? Но, поскольку она все равно выдавала его за своего дядю, какое это имело значение? Или она хотела, так сказать, сохранить поле боя нетронутым к приезду Марчелло? Какова будет официальная роль Марчелло? Двоюродный брат? Жених? Роль дяди оставалась постоянным источником раздражения и унижения для Антонио, но ему не хватало смелости взбунтоваться. Все, что ему нужно было сделать, это сказать: «Я предупреждаю тебя – если ты назовешь меня дядей при посторонних, кем бы они ни были, я во весь голос заявлю, что я тебе не дядя и никогда им не был». Возможно, она бы согласилась на это, но какой ценой? Стоило ли перечить ей, расстраивать все ее бесхитростные планы – планы одинокой девушки, выстроенные в дикой надежде сохранить лицо любой ценой?