Книга Её танец. Его правила, страница 76 – Ирина Гриб

Я закрыла глаза и провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, но всё же сон. Последней мыслью перед тем, как сознание отключилось, было удивление: я здесь всего второй день, а кажется, что прошла целая жизнь. И в этой жизни есть место и страху, и надежде, и странному, пугающему теплу от человека, который смотрит на меня своими ледяными глазами и говорит, что всё это — просто контракт.

Телефон завибрировал, вырывая меня из небытия. Я вздрогнула, села, не понимая, где я и который час. Комната тонула в темноте, только огни города за окном подсвечивали потолок тусклым золотистым отсветом. Телефон продолжал вибрировать на журнальном столике, и каждая вибрация отдавалась в висках.

Я потянулась к нему, ещё не проснувшись, и экран обжёг белым светом.

Тим.

Сердце пропустило удар. Я смотрела на имя, которое когда-то было самым родным, а теперь вызывало только глухое раздражение и какую-то тянущую боль. Часы на телефоне показывали начало второго. Что ему нужно в час ночи? Чего он от меня хочет?

Я сбросила вызов. Нажала кнопку отбоя и зажала телефон в кулаке, будто он мог взорваться. Тишина вернулась, но она была обманчивой. Сердце колотилось где-то в горле, и я слышала его гулкие удары.

Экран снова загорелся. Снова звонок.

Я отбросила телефон на край дивана, подальше, накрыла голову подушкой, зажмурилась. Не сейчас. Не сегодня. Я не готова. Я не знаю, что ему сказать. Что я здесь делаю? Почему не вернулась домой? Почему не бросилась к нему, как раньше, когда всё было просто и понятно?

Подушка не спасала. Звонки прекратились, но напряжение не уходило. Я села, обхватила колени руками и уставилась в темноту. Глаза привыкли к полумраку, и теперь я видела каждый предмет в комнате — диван, кресло, журнальный столик, мои туфли, брошенные вчера у входа. И этот пакет с вещами, который привёз курьер. Всё чужое. Всё не моё.

И я сама здесь — чужая.

Мысли поползли, липкие, тяжёлые. Что я скажу Тиму, когда мы всё-таки встретимся? Что у меня есть деньги? Но есть ли они на самом деле? Клим сказал, что даст. Сказал, что договор будет завтра. Но что, если это просто слова? Что, если он передумает? Что, если всё это — проверка, игра, способ удержать меня здесь?

Я посмотрела в сторону коридора, где за дверью кабинета уже не горел свет. Клим, наверное, ушёл спать. Или всё ещё сидит в темноте, обдумывая свои дела. Свои тайны. Ту жизнь, которую он так тщательно скрывает за ледяным тоном и деловыми фразами.

Я снова вспомнила розовую комнату. Маленькие тапочки у кровати. Плюшевого зайца на подушке. Недопитую чашку на столике. Где она сейчас, эта девочка? Спит ли в своей кроватке, или её увезли, чтобы я не увидела? Может, Клим вдовец, и эта комната — память о том, что он потерял? А может, он просто предатель. Такой же, как Тим.

Эта мысль обожгла, как пощёчина.

Я зажмурилась, пытаясь отогнать её. Не моё дело. Я здесь ради денег. Ради папы. Ради операции. Всё остальное меня не касается. Я повторяла это как мантру, но слова не работали. Слишком много вопросов копилось внутри, слишком много противоречий, которые не укладывались в простую схему «деловые отношения».

Как можно доверять человеку, который скрывает собственную семью? Который говорит «просто контракт», но оставляет меня здесь, в своей квартире, наедине с детскими игрушками? Который требует, чтобы я танцевала только для него, но при этом, возможно, каждую ночь возвращается к жене?