Книга Её танец. Его правила, страница 77 – Ирина Гриб

Или он не возвращается? Может, она ушла? Может, умерла?

Я не знала. И это незнание сводило с ума.

Телефон лежал на краю дивана, тёмный, безмолвный. Тим больше не звонил. Может, понял, что я не отвечу. Может, решил, что утро вечера мудренее. А может, обиделся. Ему ли обижаться?

В темноте гостиной было слышно только моё дыхание. Я уже начала успокаиваться, когда телефон снова ожил — короткая вибрация, оповещение о сообщении. Я не хотела брать его в руки, но пальцы сами потянулись.

«Ася, я знаю, что ты не спишь. Ответь. Ты не можешь просто так исчезнуть. Мы должны поговорить»

Я смотрела на экран, и внутри закипала знакомая злость. Он не имел права. После всего, что сделал, после той ночи, после его слов на озере — он не имел права требовать от меня ответа.

Телефон снова пиликнул.

«Я волнуюсь. Что с тобой? Где ты?»

Я усмехнулась. Волнуется он. Смешно. Он не знает, где я, не знает, что я здесь, в чужой квартире, на двадцать пятом этаже, в окружении чужих тайн. Он не знает, что я решила отдать ему долг и не выходить замуж. Он вообще ничего обо мне не знает. Не знал никогда.

Сообщение за сообщением заполняло экран.

«Ася, ответь!»

«Я всё равно тебя найду. Ты не отделаешься от меня смсками»

«Ты обещала выйти за меня. Я жду ответа»

«Я дал деньги на операцию твоего отца. Ты мне обязана. Ты не можешь просто исчезнуть»

«Ты думаешь, кто-то ещё тебе поможет? Я единственный, кто был рядом. Я заплатил за операцию. Теперь твоя очередь держать слово»

«Не строй из себя недотрогу. Мы всё решили. Ты выйдешь за меня, и точка»

«Я не отпущу тебя. Ты никуда от меня не денешься. Поняла?»

Я зажала телефон в кулаке, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Обязана. Да, обязана. Именно поэтому я согласилась на этот контракт с Климом. Именно поэтому я здесь и буду танцевать перед малознакомым мужчиной, чтобы отдать долг и не быть никому обязанной. Чтобы не выходить замуж за человека, который предал меня.

Я представила его лицо — злое, растерянное, не понимающее, почему я не бросаюсь в объятия. Он привык, что я всегда рядом. Что я жду. Что я прощаю. Но больше я не жду и не прощаю. И деньги, которые он дал, я верну. Скоро. Как только договор вступит в силу.

Я не ответила. Отложила телефон экраном вниз, чтобы не видеть больше этих сообщений. Пусть пишет. Пусть злится. Ему не откуда узнать, где я. Зойка не расскажет, а больше никто не знает. Он даже не догадывается, что я была в клубе, что танцевала на сцене, что меня чуть не изнасиловали, что меня спас человек, который сейчас спит где-то в соседней комнате, закрывшись от всего мира дверью спальни.

Телефон затих. Я сидела, обхватив колени руками, и смотрела в темноту. Мысли о Тиме мешались с мыслями о Климе, о детской комнате, о папе, об операции. И о деньгах, которых ещё нет, но которые должны появиться завтра. Должны.

Я снова посмотрела в сторону коридора. Клим не выходил. Не включал свет. Может, он уже уснул. Или сидит в темноте и думает о своём — о том, что я для него всего лишь контракт, деловые отношения, способ получить то, что он хочет.

А что он хочет? Чтобы я танцевала для него. Чтобы была здесь. Чтобы не исчезала. Этого достаточно, чтобы держать меня в своей квартире, кормить, заботиться, стирать с моего лица размазанную тушь? Или за этим стоит что-то ещё?