Книга Девочка с фермы и мажор, страница 125 – Елена Твардовская

По вечерам, когда за окнами темнело и лошади в конюшне затихали, Ева забиралась на кровать в своей мансарде, включала ночник и открывала телефон. Сообщения от Глеба приходили в разное время — иногда рано, когда она ещё только ложилась, иногда глубокой ночью, когда она уже проваливалась в сон, и на экране загоралось короткое «Спишь?». Она отвечала всегда. Даже если глаза слипались, а пальцы с трудом попадали по кнопкам.

— Ты сегодня что делал? — спросила она однажды, глядя на его усталое лицо на экране.

— Учился жить без денег, — усмехнулся он.

— И как успехи?

— Плохо. Очень плохо.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду. А потом он показал ей пустую кухню и пачку доширака на столе.

— Это всё, что осталось в шкафу, — сказал он, и в его голосе не было жалобы, только констатация факта.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Смирнов, — она не знала, смеяться или возмущаться, — у тебя рацион, как у ребят в общаге. Это вредно.

— Это дёшево.

— Ладно, а доширак с говядиной?

— Ага.

— Фу.

— Я бы душу продал за овощной бургер твоего друга.

— А я думала, ты душу уже давно продал. Типа, за свои любимые кроссовки от Bottega Veneta?

Он смотрел на неё — на её волнистые локоны, на ярко-розовую пижаму, на её уютную комнату, на широкую улыбку, и не мог поверить, что они действительно могут говорить друг с другом часами.

— Тогда всё это было зря, — вырвалось у него. — Молния решил, что его могучая кучка сильнее сделки с дьяволом.

Она рассмеялась, и смех её был таким звонким, что Глеб, глядя на неё с экрана, тоже улыбнулся.

В другой раз, когда она уже почти уснула, телефон зажужжал.

— Ты чего не спишь? — спросила она, глядя на его лицо, освещённое экраном.

— Не могу. Вспомнил ежа. Как думаешь, у него в лесу всё хорошо?

— Тебе нужна психологическая помощь.

— Я тут сплю с твоими мишкой и зайцем. Это считается?

— Конечно!

Она улыбнулась, и в дверь постучали, затем в комнату влетел Сёма.

— Ты с кем разговариваешь? — спросил он, забираясь на кровать и заглядывая в экран. — А, это ты. Привет.

— Привет, мелкий, — усмехнулся Глеб, — Почему не спишь? Детское время кончилось.

— Ева заставила меня целый день возиться с Алисой. К концу дня я мечтал, чтобы Молния меня задавил. Я думал, что ночью просто вырублюсь, но теперь не могу уснуть. Младшие девчонки такие приставучие, — Сёма прищурился, — А ты чего такой грустный?

— Я? — он удивлённо вскинул брови.

Сёма кивнул.

Глеб замолчал. Ева посмотрела на него — и впервые заметила, что Сёма прав. Что-то в его лице изменилось. Не то чтобы он выглядел несчастным, но... уставшим. Или потерянным.

— Всё нормально, — сказал он. — Просто устал.

— А хочешь, я тебе расскажу, как мы с Евой пытались дрессировать щуку? — Сёма устроился поудобнее, готовясь к долгому рассказу.

— Расскажи, — улыбнулся Глеб.

И Сёма рассказывал. Обо всём, что произошло на этой неделе. О щуке, об Алисе, о Молнии, о дедушке. Он рассказывал так подробно, так живо, что Ева, слушая, понимала: Сёма не умеет останавливаться. Потом Сёма заставил Глеба рассказать о том, как они с Евой выпускали ежа в лесу. Глеб рассказал. И Ева удивилась тому, что он помнит всё. Каждую деталь.

— А потом вы костёр жгли? — спросил Сёма.

— Жгли, — кивнул Глеб.

— А Ева говорит, что ты не умеешь.

— Не умел. Она научила.