Книга Девочка с фермы и мажор, страница 127 – Елена Твардовская

— Привыкаешь? — спросил Глеб, выезжая на трассу.

— Нет, — она посмотрела на кольцо, потом на него. — А ты?

— К чему?

— К жизни без денег.

Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.

Первые тридцать минут они ехали молча.

Потом Ева открыла окно на полную, и ветер ворвался в салон, растрепал её волосы, закружил их, как в танце. Она включила музыку — что-то лёгкое, летнее, и Глеб только усмехнулся, не возражая. Но его рука, крепко сжимавшая кожаную обивку руля, была напряжена. Как и он сам.

Ева сделала музыку тише.

— Ты чего такой хмурый? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Не нравится «бедная» жизнь?

— Да, — коротко ответил он, и в этом «да» было столько всего, что она не стала уточнять.

— Да ладно, — она села в полуоборота, чтобы лучше его видеть. — Я серьёзно. В чём дело?

— В моей семье, — он пожал плечами, и в этом жесте было что-то усталое, почти смиренное.

— Не любишь встречи с родственниками?

— Типа того, — он сжал руль сильнее. — Каждый раз чувствую себя как на пороховой бочке.

— Ну... — она задумалась, подбирая слова. — Просто постарайся больше не делать ничего импульсивного. Не знаю... не делать мне предложение, например? Мы просто мило проведём время с твоими родителями, а потом вернёмся к своим делам.

— Звучит как план, — усмехнулся он.

— Это он и есть, — она кивнула с такой уверенностью, будто говорила о чём-то давно решённом. — Давай, расслабься уже! Я не привыкла видеть тебя таким задумчивым, ты меня пугаешь. Улыбнись.

Она протянула руку, коснулась его лица, и её пальцы, лёгкие, почти невесомые, натянули уголки его губ в улыбку. Он не сопротивлялся. Смотрел на неё, и в его глазах, скрытых за тёмными стёклами очков, она видела своё отражение.

— А ты сегодня какая-то подозрительно весёлая, — сказал он, и в его голосе снова появились привычные нотки сарказма. — Выпила для храбрости?

— Пока нет, — она убрала руку, и её улыбка стала шире. — Но ты говорил, что у твоих родителей есть коллекция вина. Так что, может, напьёмся сегодня?

Он рассмеялся. Настоящим, живым смехом, и Ева почувствовала, как напряжение, которое держало его всю поездку, наконец отпустило.

В этот момент на приборной панели замигала лампочка.

— Чёрт, — Глеб выругался, и его лицо стало жёстким. — Почему опять так не вовремя? Ехать ещё примерно минут сорок. А до ближайшей заправки — минут пятнадцать.

— У тебя что, бензин кончился? — Ева не верила своим ушам. — Ты издеваешься? Ты же знал, как далеко ехать!

— Я знал, — он сжал руль так, что побелели костяшки. — А баланс моей карты — нет. Думал, сэкономить и залить немного поменьше.

— Боже, — она откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — Экономия — это не твоё. У нас что, ещё и денег нет, чтобы заправиться?

— Нет.

Она посмотрела на него. Он смотрел на дорогу, и в его профиле было что-то такое, от чего её возмущение начало таять, сменяясь чем-то другим. Чем-то, похожим на жалость.

— Придётся звонить отцу, — сказал он. — Может, кто-нибудь по пути заправит машину и заберёт её.

— А нас заберёт?

— Сейчас узнаю.

Он вышел из машины, отошёл на несколько шагов, и Ева видела, как он говорит по телефону — быстро, резко, будто каждое слово стоило ему усилий. Потом вернулся, и его лицо было недовольным, почти злым.