Книга Девочка с фермы и мажор, страница 128 – Елена Твардовская

— Ну что? — спросила она.

— Брат будет только через пару часов. По пути заберёт тачку. Нам предложил доехать на попутке.

— На попутке так на попутке, — Ева вылезла из машины, потянулась за сумкой.

— Оставь лучше здесь, — сказал Глеб. — Брат заберёт.

Она кивнула, закрыла дверцу. Глеб обошёл джип, достал ключ, и она видела, как он положил его на заднее левое колесо, за резину, чтобы не было заметно.

— Не боишься, что угонят? — спросила она.

— Кому нужен этот кусок металла без бензина? — усмехнулся он, но усмешка вышла невесёлой.

Ева фыркнула. Этот "кусок металла" стоил больше, чем их с дедушкой конный клуб.

Они пошли по трассе. Дорога была пустой, только редкие машины проносились мимо, поднимая пыль, и ни одна не останавливалась. Солнце поднялось высоко, и Ева чувствовала, как её плечи нагреваются, как топ начинает липнуть к коже.

— Ты как? — спросил Глеб, глядя на неё.

— Ног не чувствую, — она постаралась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

Они прошли ещё с полкилометра. Дорога тянулась бесконечно, и Ева чувствовала, как ноги наливаются свинцом, как солнце печёт всё сильнее, что голова начинает кружиться. Машин, как назло, не было.

— Глеб, — сказала она, останавливаясь. — Я больше не могу.

— Пойдём, — кивнул он. — Осталось ещё не так много.

— Нет, — она села прямо на обочину, поджав ноги. — Я больше и шагу не ступлю. Давай будем сидеть здесь и ждать твоего брата? Он же приедет, да?

Она подняла на него глаза — жалобные, усталые, и в этом взгляде было столько упрямства, что Глеб не выдержал.

Он закатил глаза, подошёл к ней, нагнулся, и прежде чем она успела понять, что происходит, подхватил её, закинув на плечо.

— Отпусти! — закричала Ева, болтая ногами. — Смирнов, отпусти меня!

— Не дождёшься, — он шёл ровно, быстро, и его рука, державшая её за талию, была твёрдой.

— Ты что, с ума сошёл? Поставь меня на землю!

— Будешь меньше орать — силы быстрее восстановятся, — он не сбавлял шага.

Она возмущалась, пихала его в спину, пыталась вырваться, но он держал крепко. А когда поняла, что бесполезно, затихла, и её голос, только что такой возмущённый, стал тихим, почти спокойным.

— Глеб, — протянула она, и он, услышав эту интонацию, понял, что ничего хорошего ждать не стоит.

— Что? — спросил он настороженно.

— А что у вас случилось с Антоном? — она произнесла это небрежно, будто спрашивала о погоде. — Ну... я имею в виду, как только речь заходит о нём, ты сразу становишься таким раздражённым.

— Семейная драма, — коротко усмехнулся он.

— А поподробнее? — она подалась вперёд, и её волосы упали ему на плечо, пахнущие полем и чем-то ещё, что он не мог назвать.

— Я не могу говорить и нести тебя одновременно, — он сделал вид, что ему тяжело, хотя она была лёгкой, как перо. — Ты не пушинка.

— Ну, Глеб, ну расскажи, — она почти мурлыкала, и в её голосе было столько коварства, что он невольно улыбнулся. — Я же твоя невеста, не забыл?

Он легко подбросил её на плече, и она вскрикнула, но не от страха — от неожиданности.

— В следующий раз тебя скину, — пригрозил он.

— Ты сегодня такой грубый! — она возмущалась, но в её голосе слышалась улыбка. — Помнишь, я спрашивала тебя: «Когда ты бываешь серьёзным?» Так вот. Серьёзный ты мне не нравишься.

— А в режиме «наглого мажора» значит нравлюсь? — он не видел её лица, но чувствовал, как она улыбается.