Книга Девочка с фермы и мажор, страница 133 – Елена Твардовская

— Марго, — сказал он, и его голос был холодным, как лёд. — Ты говоришь о моей невесте. Будь добра, выбирай выражения.

— Я ничего такого не сказала, — Марго пожала плечами, но в её глазах горел недобрый огонь.

— Ты говоришь слишком много.

Виктор Петрович кашлянул, пытаясь разрядить обстановку.

— Ну, дети, не ссорьтесь. Мы же здесь отдыхать собрались, а не скандалить.

— Да, да, — подхватила Тина, но её голос звучал неуверенно. — Давайте лучше выпьем за молодых.

— За молодых, — Сергей поднял бокал, и все потянулись за своими.

Но Виктор Петрович, сделав глоток, вдруг сказал:

— Хотя я, признаться, думал, что мы с Сергеем станем родственниками. Марго и Глеб столько были вместе, что я был уверен, что дело идёт к свадьбе. Но вдруг внучка самого Вячеслава Золотова, взялась из ниоткуда, и покорила сердце Глеба Смирнова. Сергей, с такой невесткой, у тебя, кажется, больше шансов убедить этого старого упрямца подписать бумаги? Разве это не забавно?

Марго закусила губу. Ева почувствовала, как внутри поднимается волна — не обиды, нет, чего-то другого. Злости? Унижения? Она не знала. Но знала, что не может молчать.

— Очень забавно, — сказала она, и её голос был спокойным, ровным, но в этом спокойствии чувствовалась сила, — Особенно когда вы говорите так, будто меня здесь нет. Вы знаете, я не сильно разбираюсь в ваших бизнес-проектах и семейных планах. Но я хорошо разбираюсь в одном: в том, кто я есть и чего стою.

Она посмотрела на Марго, потом на Виктора Петровича, потом на Сергея, который смотрел на неё с лёгким удивлением.

— Моя фамилия — не повод для шуток, — продолжала она, и её голос стал твёрже. — Мой дед строил свой клуб, когда ваши дети ещё не родились. И он не продаст его, потому что для него это не бизнес. Это жизнь. А я здесь не для того, чтобы убеждать кого-то, что я достойна быть невестой Глеба. Я здесь, потому что мы любим друг друга. И если для кого-то это повод для сплетен и намёков, то мне искренне жаль, что таким уважаемым людям больше не о чем поговорить.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, которую дарила самым сложным клиентам в пекарне: сладкой, вежливой, абсолютно непроницаемой.

— Милый, — она повернулась к Глебу, и её голос стал мягче, — покажешь наш домик? Хочу принять ванну и подготовиться к сегодняшнему мероприятию. Я уверена, что сейчас был всего лишь разогрев, а настоящий концерт ещё впереди. Так что я должна быть морально к этому готова.

Глеб смотрел на неё. В его глазах, наконец-то открытых, без очков, было что-то, чего она не могла прочитать. Удивление? Гордость? Благодарность?

— С удовольствием проведу для тебя экскурсию, любимая, — сказал он, и в его голосе появилась та самая дерзкая улыбка, которую она знала.

Он встал, подал ей руку. Ева поднялась, поправила юбку и посмотрела на всех, кто сидел за столом.

— До встречи вечером, — сказала она, и её улыбка была сладкой, как мёд, и такой же липкой.

Они вышли из беседки, и только Тина смотрела им вслед — с улыбкой, в которой было что-то тёплое, почти одобрительное. Остальные тоже улыбались, но натянуто, будто только что проглотили что-то горькое.

— Да, — протянула Марго, когда они скрылись за поворотом. — Чувствую, уикенд будет жаркий.

Никто не ответил. Только птицы щебетали в листве, и ветер шевелил скатерть на столе, и где-то вдалеке, в сторону домиков, уходили двое — высокий парень в чёрном и девушка в лёгкой юбке, державшая его за руку. И в этой картине было что-то такое, от чего даже Сергей Смирнов, обычно непроницаемый, задумался.