Книга Девочка с фермы и мажор, страница 134 – Елена Твардовская

Но только на секунду. А потом он поднял бокал и сказал:

— За успех нашего проекта.

И все с радостью поддержали.

Домик, который выделили Глебу и Еве, оказался маленьким деревянным шале, утопающим в зелени. Стены пахли кедром, на окнах висели льняные занавески, а с террасы открывался вид на тихую лесную речушку, вода в которой блестела на солнце, как расплавленное серебро. Здесь было уютно, почти по-домашнему, и если бы не одна деталь, Ева, возможно, даже смогла бы расслабиться.

Но деталь была.

— Боже, — выдохнула Ева, закрывая за собой дверь и прислоняясь к ней спиной, — у меня даже волосы встали дыбом от разговора с Марго и её отцом! Теперь я понимаю, в кого она такая ядовитая. Как ты вообще мог с ней встречаться? Понимаю, любовь зла, но не настолько же!

Она говорила быстро, почти не останавливаясь, и слова её лились потоком, смывая напряжение, которое копилось во время завтрака.

— Что за сверхспособность такая — одновременно улыбаться и говорить ужасные вещи?

Глеб, который уже рухнул на кровать, раскинув руки в стороны, усмехнулся, глядя в потолок.

— По-моему, ты отлично справилась, — сказал он, и в его голосе слышалась ленивая усталость человека, который наконец-то может выдохнуть. — Тебе даже помощь была не нужна. Ты просто поставила всех на место одним своим взглядом. Теперь они точно запомнят эту встречу.

— Это был не взгляд, это был хищный прищур. Прямо как у Марго, — поправила Ева, отходя от двери. — И улыбка, под которой скрывалась ядерная бомба.

— Ещё эффективнее, — он повернул голову, и его глаза, тёмные, усталые, встретились с её. — Ты сегодня была... впечатляющей.

Ева хотела ответить, но в этот момент её взгляд упал на кровать. Точнее, на то, что кровать была одна. Огромная двуспальная, застеленная белоснежным покрывалом, с горой подушек и тонким, почти невесомым балдахином, она стояла в центре комнаты, занимая добрую половину пространства. Вторая половина была отдана под гостиную — диван, телевизор, журнальный столик — но кровать, эта кровать, притягивала взгляд, напоминая о том, что они здесь не просто так.

Диван, стоявший у стены, выглядел вполне гостеприимно, но он был маленьким, явно рассчитанным на одного человека, и это «одного» явно не касалось Глеба Смирнова с его ростом и привычкой раскидываться.

— Тут что, только одна кровать? — спросила она, и её голос стал выше. — Нам придётся три дня ночевать в домике с одной кроватью?

— Да, — Глеб приподнялся на локтях, и на его лице появилась та самая наглая улыбка, которая означала, что сейчас начнётся. — И это нормально. Мы ведь помолвлены.

— Фиктивно, — напомнила она, скрещивая руки на груди. — Я и так прилагаю немало усилий, чтобы общаться с твоей семьёй и их "близкими друзьями". Так что мне нужна моральная компенсация — ты будешь спать на диване.

— Ты издеваешься что ли? — он сел, и его лицо стало серьёзным, но в глазах всё ещё плясали чертики.

— Я серьёзно! — она подошла ближе, и её голос зазвенел. — До свадьбы жених и невеста не должны спать в одной постели. Примета такая.

— Нет такой приметы, — он покачал головой.

— Значит, будет! — отрезала она.

— Опять эти твои загоны монашки, — Глеб откинулся на подушки, и в его голосе появилась привычная ленивая насмешка. — Золотова, мы в двадцать первом веке. И вообще, может, это ты на диване поспишь? Ты всё-таки привыкла засыпать даже на сене, а мне нужен мягкий матрас.