Книга Девочка с фермы и мажор, страница 143 – Елена Твардовская

— Конечно, — Сергей улыбнулся, но улыбка его была ледяной. — Мы всё организуем.

В этот момент к ним подошёл Глеб. Он встал между Евой и Антоном, и его рука, легшая на талию Евы, была твёрдой, почти собственнической.

— А, вот и жених, — Виктор Петрович поднял бокал. — Глеб, вы счастливчик. Ваша невеста — настоящая жемчужина.

— Я знаю, — ответил Глеб, и его голос был спокойным, но в нём слышалась гордость.

— Глеб, — Ева повернулась к нему, и её глаза сияли. Она сказала тихо, чтобы слышал только он. — Представляешь, инвесторы согласились прийти к нам на ярмарку и посмотреть, как поживает конный клуб!

Она была так рада, так искренне счастлива, что Глеб невольно улыбнулся.

— Ты умница, — сказал он, наклоняясь и невесомо целуя её в висок. Это было так естественно, так правильно, что Ева на секунду забыла, что они играют.

В этот момент заиграла медленная музыка. Инвесторы, переглянувшись, начали уговаривать их станцевать.

— Давайте, давайте, — сказала женщина, улыбаясь. — Жених и невеста должны исполнить медленный танец.

— Простите, мы не... — начала Ева, но Глеб уже взял её за руку.

— Идём, — сказал он, и в его голосе было что-то, от чего она не смогла отказаться.

Они вышли на танцпол. Сначала было неловко — их руки не знали, куда деться, их тела не привыкли к такой близости. Но музыка, медленная, тягучая, обволакивала их, и постепенно неловкость ушла, сменившись чем-то другим. Чем-то, что не нуждалось в словах.

Глеб держал её за талию, она положила руки ему на плечи, и они кружились в медленном танце, глядя друг другу в глаза. Свечи отражались в её изумрудных серьгах, в её глазах, в её улыбке, и он не мог отвести взгляд.

— Я не верю, что я смогла уговорить их, — сказала она, и её голос был тихим, почти шёпотом. — Теперь они знают, что наш клуб не умирает. Что на его месте не обязательно строить отель. Что можно оставить всё, как есть.

— Ты их очаровала, — ответил он. — Ты всех очаровываешь.

— Осталось только убедить в том же самом твоего отца, — она вздохнула.

— Это я возьму на себя, — он сжал её руку. — Я же обещал.

Она смотрела на него, и в её глазах было что-то, чего он раньше не видел. Благодарность? Нежность? Он не знал. Но это что-то заставило его сердце биться чаще.

— Спасибо тебе, — сказал он, и это слово вырвалось само, без его ведома.

— За что? — удивилась она.

— За то, что изменила мою жизнь, — ответил он, и в его голосе не было привычной наглости, только искренность.

Ева молчала. Она смотрела на него, и в её глазах отражался свет свечей, и она была такой красивой, такой недосягаемой, что он забыл, как дышать.

Музыка закончилась, но они не отпускали друг друга. Стояли, сжимая руки, глядя в глаза, и время для них остановилось.

— Горько! — крикнул кто-то из гостей.

Ева засмущалась, её щёки залились краской, и она прошептала, почти не размыкая губ:

— Нет. Не смей.

— Иначе нам никто не поверит, — так же тихо ответил он, и в его глазах плясали чертики.

Он наклонился. Она не отстранилась. Её ресницы дрогнули, и она закрыла глаза.

Их губы встретились.

Поцелуй был нежным, почти невесомым, но в нём было столько всего, что нельзя было выразить словами. Благодарность. Страх. Надежда. И что-то ещё, чему они оба не давали имени.

Где-то зааплодировали. Тина, стоявшая в стороне, вытирала слезу.