Книга В ад с чистой совестью, страница 94 – Надежда Волгина

Он сел в свое любимое кресло, а я загрустила. Только сейчас подумала, что мне будет не хватать его. То, что раньше было навязанной необходимостью, превратилось в привычное времяпровождение. Мне будет не хватать бесед с ним, даже по обмену колкостями я буду скучать.

— Как прошел день? — поинтересовался он, и я поняла, что ему нужно время, чтобы приступить непосредственно к рассказу.

— Плодотворно, — ответила я. — Растопим камин?

— Как хочешь…

— Хочу.

Я действительно хотела посидеть возле пылающего камина, посмотреть на пляшущие языки пламени и послушать историю его жизни. За то время, что провела в этом доме, я успела поднатореть, и розжиг огня в камине не доставлял уже былых трудностей.

Когда горящие поленья начали уютно потрескивать, объятые веселым пламенем, я забралась с ногами в кресло, укуталась пледом и приготовилась слушать.

— То, что я расскажу, будет мало похоже на сказку на ночь, — грустно улыбнулся Владимир. Наверное, сделал неправильные выводы из моей заинтересованной внешности. Я и не ожидала услышать приятную сказочку со счастливым концом. Просто, хотелось уже узнать правду и расставить все точки над «и».

Владимир медлил, глядя на огонь. Как же ему должно быть тяжело сейчас.

— Я вспомнил все, — наконец заговорил он. — Только сейчас я понимаю, какую никчемную земную жизнь прожил, сколько подлости совершил, — он быстро взглянул на меня и продолжил: — Не подумай, что я прошу сострадания, это не так. Просто хочу, чтобы ты попыталась понять, что если бы мне позволили еще раз прожить жизнь, я бы воспользовался этим шансом и никогда не натворил бы такого…

Мы жили вдвоем с матерью на деньги, которые нам достались от ее отца. Жили довольно состоятельно… Я мог позволить себе учебу в престижном Институте инженеров в Петербурге, хотя в школе не проявлял особых талантов. Единственно, к чему испытывал страсть, — это горы. Четыре года вдали от них были для меня настоящей пыткой, — Владимир усмехнулся, и получилось это у него не очень весело. — Мамаша меня не видела, когда приезжал на каникулы. Все время пропадал в горах. Так мы и познакомились с Михаилом.

— Тем самым другом? — уточнила я, сообразив, что он ни разу не называл друга по имени.

— Да, тем самым. Он страдал тем же заболеванием. Только, в отличие от меня не мог позволить себе учебу в престижном институте. У него была большая семья, семеро по лавкам. Одним словом, бедствовали они, а Михаил перебивался случайными заработками. В то время он был еще хорошим малым…

Я поняла, что имел в виду Владимир, что характер друга сильно изменился, после того, как они нашли клад.

— … А я относился к нему снисходительно, эдакий покровитель, барин недоделанный, — возле губ Владимира залегли скорбные складки. — Не мог он не замечать этого. Примерно в то же время мы подружились с Ольгой. Она тогда только приехала в наш поселок. Родных у нее не было, сирота. Жила тем, что пекла хлеб и продавала. Как-то так получилось, что сдружились мы все втроем, частенько сидели болтали, а то и по горам вместе лазали. Тогда я и влюбился в нее, почти сразу сделал предложение, — он замолчал ненадолго, и я подумала, видно память его была сильнее затуманена, чем мы предполагали, раз он только сейчас мне все это рассказывает. — Мне бы тогда заметить, что не любит она меня, что засматривается на Михаила, может, и не случилось бы ничего. Хотя, кто знает, характер у меня уже тогда был отвратительный. Вряд ли позволил бы ей уйти. В общем, согласилась она стать моей женой, видно устала мыкаться одна. Да и Михаил не проявлял к ней никаких чувств. В его голове витал ветер свободы, а большая семья сковывала его по рукам и ногам. Только сейчас я понимаю, как он хотел вырваться из этого круга.