Книга Разводись красиво, страница 11 – Марго Ромашка

— А что, я не прав? — он развёл руками, пошатнувшись. — Явилась среди ночи на такой тачке, в платье, которое я даже не видел ни разу. Думаешь, я слепой? Думаешь, я не понимаю, как это работает?

Он снова повернулся к Роману, и на этот раз его взгляд был вызывающим. Пьяным, но вызывающим. Он хотел драки, если не физической, так словесной. Хотел, чтобы этот чужой мужчина хоть как-то оправдывался, злился, кричал в ответ. Чтобы стало ясно: да, вот оно, доказательство. Да, я был прав. Да, всё именно так, как я думаю.

Но Роман молчал. И это молчание было страшнее любого ответа. Он просто стоял, чуть прищурившись, и смотрел на Витю так, как смотрят на лужу, в которую не хотят наступать. Без брезгливости. Без страха. С лёгким, почти незаметным сожалением.

— Ты закончил? — спросил Роман негромко.

Витя поперхнулся воздухом. Он явно ждал другого. Крика, угроз, может быть, драки — с тем, в чём он привык существовать. А тут — ровный тон.

— Что? — переспросил Витя, будто ослышался.

— Я спрашиваю, ты закончил? — повторил Роман, и теперь в его голосе прорезалась едва уловимая сталь.

— Проваливай, — выдавил он наконец, глядя на Романа. — Это семейное. Не лезь.

— Уже влез, — спокойно ответил Роман, не двигаясь с места.

Я переводила взгляд с одного на другого. Два взрослых мужчины стояли друг напротив друга посреди облезлого двора, и напряжение между ними звенело, как натянутый канат. Соседка с первого этажа, вечная тётя Зина, уже прилипла к окну — я видела, как шевельнулась занавеска. Завтра весь подъезд будет обсуждать. Ну и пусть. Мне вдруг стало всё равно.

— Оля, — Витя переключился на меня, и в его голосе прорезались те самые нотки, которые я так хорошо знала. Смесь обиды и претензии. Коктейль, который он пил годами. — Может, объяснишь, что происходит? Ты шляешься неизвестно где, детей сплавила бабушке, возвращаешься под утро с каким-то хмырём на дорогой тачке. Я, по-твоему, должен стоять и улыбаться?

— Ты, по-моему, должен проспаться, — ответила я устало. — И завтра, когда будешь трезвый, мы поговорим. Сейчас я не хочу. Я устала.

— Ты устала? — он горько рассмеялся. — А я не устал? Я весь день…

— Что? — перебила я, и мой голос наконец-то перестал дрожать. — Что ты весь день? Работал? А я — нет? Ты пришёл домой пьяный, с чужой помадой на щеке, и кричал про развод. А теперь стоишь тут и рассказываешь мне про семейное. Где было твоё семейное, когда ты целовал какую-то бабу у дверей отеля?

Он замер. Рот приоткрылся. Я никогда не говорила с ним так. Он привык к другой Оле: удобной, терпеливой, глотающей обиды. Но та Оля осталась где-то в прошлом. Кажется, её смыло волной капучино у дверей кофейни.

Роман сделал шаг ко мне. Не к Вите — ко мне. Встал чуть сбоку, не загораживая, не защищая, но давая понять: я здесь. И от этого простого движения внутри у меня что-то отпустило.

— Послушайте, Вить, — заговорил он, и я заметила, как он намеренно перешёл на «вы», отрезая всякую возможность панибратства. — Я не знаю вашей ситуации. Я не лезу в ваш брак. Но я вижу женщину, которая только что пережила тяжёлый вечер, и мужчину, который стоит перед ней пьяный и не контролирует себя. Оставлять её сейчас с вами я не намерен.

— Ты мне угрожаешь? — Витя подался вперёд, но тут же осёкся, встретив взгляд Романа.