Книга Ты не заслуживаешь любви, страница 96 – Татьяна Катаева

Любовь пришла не тогда, когда была нужна. А тогда, когда была смертельно опасна.

Правда так и не прозвучала. Я не смогла сказать её, зная, что мой палач стоит в нескольких метрах от меня. Даня бы не поверил.

— Не знаю, — вместо нужной информации говорю.

Даниил, не обращая внимания на отца и его вопросы, просто хватает меня за локоть и тащит обратно в комнату. Толкает и закрывает дверь на замок.

С тех пор я его не видела.

Шёл пятый день пребывания моего тут. Пять дней... Я будто в дурдоме, в котором не пичкают таблетками, но при этом не дают ни с кем поговорить.

Неизвестность душила. Мне было страшно спать, есть. Казалось, когда закрою глаза, меня задушат. А еда будет отравлена. У меня начиналась паранойя.

На второй день прибыл парикмахер и косметолог. Первый работал с покраской волос, вторая колдовала над губами, растворяя их объём.

Не знаю почему, но их я не боялась. Наверное, то, что Даня пытался вернуть мою прежнюю внешность, давало шанс на то, что меня не убьют. По крайней мере, он. Потому что, если бы хотел убить, уже бы сделал это.

Ночь за окном, но я долго брожу по комнате. За окном горят фонари, но никого там нет. Даже охрана спит. И только я скитаюсь и не решаюсь лечь в постель. Но когда уже усталость берёт своё, я ложусь в кровать и почти сразу засыпаю.

Сплю тревожно, поверхностно, как зверёк, который каждую секунду готов вскочить и бежать. И когда раздаётся глухой грохот — то ли дверь, то ли что-то упало — я подлетаю на кровати так резко, что сердце ударяет о рёбра с болью.

Темнота в комнате густая. Лунный свет совсем немного пробирается через окно. Я не сразу понимаю, что меня разбудило, но потом просто чувствую. Я в комнате не одна.

В воздухе есть чьё-то присутствие. Чужое дыхание. Чья-то тень.

Кровь мгновенно леденеет. В голове вспыхивает одна мысль — что Ахматов-старший устал ждать и решил покончить с проблемой по имени Полина. Он пришёл закончить то, что не вышло два года назад. Тело цепенеет, ладони становятся влажными. Я пытаюсь разглядеть силуэт, но глаза не слушаются, паника размывает картинку.

— Кто здесь? — шепчу, и собственный голос звучит так тихо, будто принадлежит не мне.

В ответ — шаг.

Я сжимаю одеяло, натягиваю его до подбородка, будто тонкая ткань способна защитить от пули или удара. Сердце колотится так громко, что кажется, его слышит весь дом.

— Замолчи, — раздаётся низкий голос из темноты. — И ложись дальше спать.

Я замираю.

Этот голос я узнаю из тысячи. Даже если бы он говорил шёпотом, даже если бы хрипел. Внутри что-то обрывается и одновременно расслабляется.

Даня.

Я медленно выдыхаю, только сейчас понимая, что всё это время почти не дышала.

Он стоит у окна. В комнате пахнет табаком и ночным холодом — окно приоткрыто. Луна вычерчивает линию его плеча, скулу, руку, засунутую в карман.

— Я думала… — начинаю и тут же замолкаю.

— Я сказал — спи, — жёстко повторяет он, но в голосе нет той ярости, что раньше. Там усталость.

Я не ложусь. Сижу, подтянув колени к груди, и смотрю на него, пытаясь разглядеть выражение лица. И, если честно, я безумно соскучилась. И пусть за два дня, что он был рядом, у нас всё было плохо... Ну, мягко сказано, если честно. Плечо моё до сих пор болит. Да, на следующее утро я нашла заживляющую мазь на тумбочке. И я на сто процентов уверена, что это Даня её туда положил. Но это не смягчает натянутости в нашем нелёгком общении.