Книга Бывшие. Вернем прошлое?, страница 88 – Ирина Суздалева

— Нет, спасибо, — мотает головой Марк, наконец отрывая от меня взгляд, чтобы улыбнуться девушке. — Уверен, все будет верно.

Официантка улыбается в ответ и удаляется. Марк же вместо того чтобы откинуться назад и сохранить дистанцию, наоборот, отталкивается от спинки дивана. Кладет локти на стол, переплетает пальцы. Придвигается чуть ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между нами. Его лицо становится серьезным, почти суровым, когда он вдруг говорит, низким, хриплым шепотом, предназначенным только для моих ушей:

— А кто сказал, что я люблю свою жену?

Мгновенно осознаю — грань уже пересечена. Слова Марка повисают в воздухе между нами, тяжелые и токсичные.

“А кто сказал, что я люблю свою жену?” — словно на повторе звучит у меня в голове.

Сердце сначала пропускает удар, замирает где-то в ледяной пустоте под ребрами, а потом разгоняется до такой бешеной скорости, что мне физически становится не по себе. Кровь гудит в висках, ладони оказывается липкими. Значит, я была права. Интуиция не врала. У них с Дашей не все так радужно, как они пытались изобразить. Именно поэтому эта дрянь пришла ко мне, пыталась отстранить от работы, запугать. Боялась. Боялась, что работа, эта проклятая конференция, каким-то чудом сблизит меня с ее мужем… с моим бывшим мужем.

От этой мысли становится почти смешно. До истерики.

Любовница, которая увела мужа у жены, теперь сама дрожит, как осиновый лист, боясь, что жена уведет у нее того самого мужа.

Этот абсурдный, порочный круг, эта карусель глупости и предательства, заставляет меня неловко хихикнуть. Сухой и нервный звук оказывается резким, неожиданным даже для меня самой.

Марк, прислонившейся к столу и все еще ловящий мой взгляд своим пронзительным серым, сначала лишь чуть расширяет глаза, выказывая тем сам удивление моей реакцией. Но уже в следующее мгновение его зрачки сужаются, брови сдвигаются в едва заметную настороженную складку. Бывший муж, который секунду назад сократил расстояние до минимума, вдруг отодвигается к спинке дивана. Поза Марка теряет расслабленность, становится чуть защитной.

— И что такого смешного я сказал? — голос звучит ровно, но с металлической ноткой.

Вопрос бывшего мужа, его внезапная отстраненность после только что произнесенных откровений и искреннее или мастерски сыгранное непонимание причины моего смеха — все это обрушивается на меня новой волной. Хихиканье срывается с моих губ снова, звучит громче, неуправляемее. Я зажимаю рот ладонью, но плечи так и так предательски трясутся. Приглушенный смех все равно вырывается из меня и, кажется, нервным, срывающимся, больше похоже на рыдания. Остановить его не так-то просто. Он рвется наружу, как пар из перегретого котла, унося с собой остатки моего самообладания.

— Лиза? — голос Марка становится жестче, в нем слышится раздражение, а может, и тревога.

Бывший муж снова делает движение вперед, будто хочет коснуться моей руки на столе, но я резко одергиваю ее, прячу под стол, сжимая в кулак до боли.

Зажмуриваюсь.

Судорожно втягиваю в себя воздух, задерживаю его где-то глубоко в груди, пока легкие не начинают гореть. Медленно, очень медленно выдыхаю через чуть приоткрытые губы. Повторяю. Вдох — задержка — выдох. Еще раз. Вдох — задержка — выдох. Фокус. Контроль. Постепенно плечи перестают подрагивать, дикий стук сердца в ушах приглушается. Расслабляю сведенные судорогой пальцы. Открываю глаза, которые успели наполниться влагой от смеха-истерики, и встречаю взгляд Марка. Бывший муж наблюдает за мной пристально, аналитически, как хирург за странным симптомом. В его взгляде больше нет ни тени от прежней нежности.