Книга Невинная в его власти, страница 7 – Яна Велесова

Тихий смешок – низкий, почти стон.

— Нет. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Это делает тебя настоящей. Не куклой. А именно такой, какую я хочу.

Наклонился к шее. Отвернула голову. Не раздражился – пошел за движением, губами скользнул по коже под ухом, легко прикусил.

Вздрогнула всем телом.

— Перестаньте.

— Нет. Можешь вырываться. Можешь говорить «не надо». Но мы оба знаем – ты никуда не уйдешь. И это сводит меня с ума.

Провел пальцами по шее вниз, к ключице. Попробовала отступить – позволил пару сантиметров, потом резко развернул и прижал спиной к стене.

Между холодной стеной и его горячим телом.

Посмотрел в глаза – долго, молча. Потом большим пальцем медленно провел по нижней губе.

— Снимай кофту. Хочу посмотреть, что ты носишь под ней.

Я стояла у стены. Руки вдоль тела. Пальцы сжаты в кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони.

Я знала. Знала с самого начала, что секс – часть сделки. Он сказал это прямо, в первый же вечер, с бокалом виски в руке: «Да, спать тоже». Я кивнула тогда. Думала – переживу. Думала – это просто тело, просто механика, просто цена за то, чтобы Ромка жил, а долги исчезли.

Но одно дело – кивнуть на слова. Другое – стоять перед ним сейчас, когда он смотрит так, будто уже раздел меня взглядом. Когда его пальцы только что были на моей губе. Когда он сказал: «Снимай кофту».

И вот тут все, что я прятала, – поднялось разом.

Потому что мне двадцать два года, и я ни разу ни с кем не была. Ни разу. Целовалась – да, с двумя, нет, с тремя. Один раз позволила расстегнуть блузку – и тут же оттолкнула, потому что внутри все сжалось от чего-то, похожего на панику. Не отвращение. Страх. Такой глубокий, что я сама не понимала, откуда он.

Может, из детства – из маминого «не позволяй», «береги себя», «все мужчины хотят одного». Может, из того, что никогда не чувствовала рядом с мужчиной ничего, кроме тревоги. А может, просто не встретила того, от чьих прикосновений хотелось бы не бежать, а остаться.

И вот этот – стоит передо мной и требует, чтобы я разделась. Не спрашивает. Не соблазняет. Требует.

— Я ничего не буду снимать, – сказала и очень старалась, чтобы голос не выдал. – И спать с вами тоже не буду. И не надо рассказывать про мою «бедную жизнь». Это низко. Грязно. Вы берете самое болезненное, что у меня есть, и давите, чтобы получить свое. Это не сила. Это слабость.

Власов усмехнулся уголком рта – коротко, хищно, словно уже все решил за меня. Помолчал, чтобы тишина меня задавила.

Рука – большая, горячая, без нежности – легла мне на подбородок. Заставляя поднять лицо.

— Какая же ты умная девочка, меня такие заводят. Но знаешь что? Будь я таким правильным, как ты сейчас, у меня не было бы ничего из того, что есть. Ни пентхауса. Ни ресторанов с бутиками.

Пауза.

— А теперь, – голос еще ниже, – я все еще жду ответа. Да. Или нет.

Все внутри сжалось. Не от его слов. От мысли, что если скажу «да» – он поведет меня в спальню. Сегодня. Сейчас. И я не смогу объяснить, почему все тело деревенеет от одной этой мысли. Не смогу сказать ему правду, потому что тогда он поймет, что я – не та уверенная женщина, которую он видит. А напуганная девчонка, которая ни разу не раздевалась перед мужчиной.

— Я не знаю, – выдохнула, голос сорвался. – Не хочу остаться без работы, без денег, без ничего... Но спать с вами... мне от этой мысли противно. Противно, и все.