Книга Наследник $$$ уровня 2, страница 114 – Андрей Еслер, Сириус Дрейк

— В этот раз никто не шептал. Дон Эстебан, ты его помнишь, отдельно отвёл меня в сторону и десять минут пел о тебе.

Я не выдержал и засмеялся.

— Льстишь, мама.

— Не льщу. Я тебя редко хвалю, потому что услышишь и обрадуешься раньше времени. — Она кивнула на тарелку. — Ешь как следует.

Хлеб был тёплый, корка похрустывала под ножом, и впервые за два дня я ел не торопясь. От окон тянуло утренней свежестью, по саду где-то скрипел гравий под граблями садовника, и этот сухой ровный звук заполнял паузы лучше любой беседы.

— У меня в городе дела, — обронил я, допивая кофе. — Хочу заехать по магазинам, гардероб пора освежить.

Элеонора чуть оживилась.

— Наконец-то. Хочешь, отдам тебя моему портному, он за пару дней сошьёт всё, что нужно…

— В другой раз, мама. Сегодня по готовому.

Она махнула рукой без обиды и потянулась за салфеткой.

— Тогда возьми Хуана. Отвезёт куда скажешь и будет ждать сколько надо.

— Спасибо, но не хочу предавать Хавьера.

На это она только легко засмеялась.

Я поднялся, поцеловал её во второй раз и вышел.

Мария уже ждала во дворе, в строгой блузке и с папкой документов. Хавьер тронулся плавно, и ворота за нами медленно поехали в стороны.

— Мне ещё что-нибудь надо знать, сеньор? — Мария положила папку на разделитель сидений.

— Пока нет, — ответил я, глядя на сад за окном. — На всякий случай назначь встречи и с двумя другими операторами, но после этой встречи. Если «Иберком» упрется, поедем к следующим.

— «Лусерно»? «Селта»?

— И тех, и других. Дальше по списку.

Она кивнула и начала черкать в ежедневнике.

Машина выкатилась с холмов, и Фавора понемногу затянула нас в себя.

Сперва шли усадебные кварталы, кованые ограды, стриженый кипарис, узкие тенистые улочки. Постепенно становилось теснее, серее, начали появляться дома попроще. Магистраль вытянула нас на эстакаду, и под нами расплылся город.

С высоты Фавора смотрелась двойной, словно два разных архитектора одновременно правили одну карту и не желали уступать.

Старая ткань, песчаные фасады, тёмная черепица, узкие соборы с тонкими шпилями, балконы, ловящие солнце. И поверх неё новые мазки. Над крышами поднимались стеклянные плиты делового центра, ловили утренний свет гранями, отбрасывали солнечный зайчик через всю эстакаду. Эмеральд-Тауэр торчала где-то в стороне и тянула за собой свиту башен поменьше, как командир строй.

Я опустил стекло.

В салон ворвался разогретый шум, гудки, оклики разносчиков, отдаленный звон трамвая, лязг строительной арматуры. По эстакаде шёл сплошной утренний поток. Чёрные седаны корпоратов вперемешку с жёлтыми такси и тёмно-зелёными автобусами. Кофейни на углах только открывались, выставив на тротуар хромированные столики, и каждая вторая фигура у стойки была в костюме и при телефоне у уха.

Под эстакадой блеснула река.

Платаны вдоль набережной шли ровной шеренгой, у парапета фотографировался кто-то в почтовой форме. За рекой поднялся блок ультрасовременных башен, тёмное стекло, бетонные рёбра, неоновые вывески с латинскими названиями, читать которые приходилось вслед за поворотом.

— Это всё разрослось при Тайроне, — Мария поймала мой взгляд. — За последние тридцать лет. Раньше Фавора заканчивалась у Старого собора, а тут были склады и порты.

— Похоже.

В прошлой жизни такие новые кварталы я видел в десятках городов, и каждый строитель свято верил, что изобретает велосипед. Стекло, бетон, светодиодные ленты по карнизам, кофейни на первых этажах, парковка под землёй. Шаблон один. Только мир этот ещё не выдрессирован рекламой так, как мой прежний, и баннеры по фасадам висят скучные.