Книга Фрейлина. Выбор, страница 168 – Тамара Шатохина

— Вот так же изложите все Его величеству. Он поддерживает ваши начинания?

Костя задумался на миг, потом улыбнулся.

— Он испытывает меня ими, на всецелую его поддержку я не рассчитываю. Если бы еще я иначе получил нынешнюю должность… но я выставил ее условием. Нет — теперь только сам, Петр Карлович.

— Пускай так, — задумался тот, отстраненно пригласив: — Остывает… впрочем, осетрина хороша и студнем…

Поев, перешли в кресла и закурили.

— Что так, Виктор Арсеньевич? — поинтересовался Костя у воздержавшегося Ахтырцева.

— Наденька моя против курения, Константин Николаевич, пора взять себя в руки и отказаться от него. И лучше сделать это одним днем, раз тяготы пути уже позади, — порозовел тот.

— Перед поцелуями следует выпить мятного ликера или же пожевать пастилки… — отстраненно заметил Ломновский, прямо взглянув потом на Константина:

— Если мы откровенны сегодня настолько… то думаю, что вы не получите своих денег, Ваше высочество. Только Император может призвать Меньшикова к ответственности, но он не станет. Причины, кроме вашей? Пожалуйте-с: менять голову Морского министерства на какие-то пару-тройку лет смысла не имеет — дороже обойдется. А покамест эта должность ждет вас. Так и продолжит быть — вынужденно, но уж, как есть.

— Эти деньги могли пойти на иные нужды флота? — предположил Костя.

— Могли. Но, скорее всего, ушли на покупку особняка на Петергофской дороге. Возможно, вы помните — на развилке Петергофской и Красносельской дорог поместье и усадьба Лигово. Все недоумевают — зачем Меньшикову еще стада коров? Но понятно теперь — дурные деньги… Продал граф Кушелев. Но проверить происхождение этих денег все же следует. Нужны твердые доказательства, чтобы уверенно ими оперировать.

— Хорошее место, — прошептал Костя, вспоминая: — Этот ритм парадных усадеб… хорош.

Вздохнул тяжело, затушив папиросу.

— Пора расходиться ко сну. Велите открыть для меня церковь, Петр Карлович?

— Как и обычно, Ваше высочество, — чуть склонил тот седую голову.

Бывшие покои деда находились в юго-восточном крыле замка. Именно там, в собственной спальне и дворце, который строился им, как семейное убежище и неприступная крепость, он был убит офицерами своей гвардии.

То ли мучаясь совестью, то ли придерживаясь русской традиции строить храмы «на крови», дядюшка — Александр I устроил на месте бывшей спальни церковь святых апостолов Петра и Павла.

Прикрыв за собой ее врата, Костя шагнул внутрь пустого помещения, быстро обежав взглядом привычное убранство: образ святого покровителя на восточной стене храма, иконостас, отделанный яшмой, лазуритом и разноцветным мрамором; мощные гранитные колонны с золочеными капителями, поддерживающие пустые сейчас хоры…

Зажег свечу перед образами и опустился на колени, прося у Господа и предка сил, совета и вразумления.

Сколько времени продолжались его молитвы, неизвестно. Но, выйдя из церкви, Костя увидел прислонившегося к стене Ахтырцева и выдохнул с облегчением, улыбаясь навстречу другу.

— Пройдемтесь, Константин Николаевич? Больно ночь хороша — просто непередаваемо. Крепче выспимся, — отлип тот от стены.

— Белая, — прошептал Костя, вспоминая сумерки Нижнего парка: — Летучие мыши могут быть.

— Пускай их, — усмехнулся Ахтырцев, — мне тут Петр Карлович иное поведал. А именно — легенды, выдуманные кадетами дабы пугать первогодок. Красивые, но и страшные легенды о вашем предке.