Книга Фрейлина. Выбор, страница 170 – Тамара Шатохина

И не ночная рубашка — парадный военный мундир и шляпа-треуголка с белоснежной опушкой. Из-под нее — короткий парик и взгляд в никуда — перед собой.

Дыхание встало. Костя ждал чего-то еще… завершения? И когда можно будет вдохнуть — сейчас сделать это не получалось. Не молился, не боялся — затаив дыхание, смотрел, как призрак подходит все ближе и вдруг останавливается прямо напротив него, смотрит в лицо.

И снимает вдруг свою треуголку. Широко и плавно взмахнув ею, делает поклон, как делали его в те времена — церемониальный, дворцовый. Тот, которым выказывают не просто уважение, но глубочайшее почтение.

Мужской реверанс из прошлого века. Совершенно точно, он делал его — вначале шаг в сторону, вторая нога ушла назад и согнулась в колене. Прижав обе ладони вместе со шляпой к левой стороне груди, призрак широко развел их потом в стороны, низко склоняясь в глубоком поклоне.

Придворный реверанс.

Этикет и церемониал Двора всецело находился в руках обер-церемониймейстера и тому совершенно невозможно было допустить малейший промах — отец весьма строго относился к соблюдению любых церемониалов, поскольку главной функцией Двора, на его взгляд, являлось поддержание престижа монарха. Поэтому не только Двор, но и семья была натаскана в этом отношении подобно строевым лошадям и делала все необходимое уже не думая, а согласно муштровке — шутил по этому поводу Саша.

Они все знали не только церемонии, но и происхождение их, историю… Дед совершенно точно приветствовал его согласно веянию того времени и как старшего по чину.

Ахтырцев рядом с шумом втянул в себя воздух — жизнь потребовала своего… призрак тихо истаял, так и не выйдя из глубокого поклона. Будто откуда-то из другого мира донесся далекий собачий лай, затих… неторопливый стук колес, какой-то писк в траве…

Костя также судорожно втянул в себя прохладный ночной воздух.

— Я… зря затеял эту прогулку, — выдохнул адъютант.

— Будет… гроза, — так же чуть запнулся Костя, отпуская его руку.

— Не держи вы меня…

— Сам цеплялся за вас, того не замечая, — с опаской шагнул на гравий аллеи Костя, по привычке потирая лоб: — Я знаком с… этой легендой. Будет гроза. Он бывает является перед грозой, но не всякий раз. А нынче тихо слишком, будто и свежо, но и… тяжко как-то, не находите? Пойдемте спать.

Мужчины молча разошлись по своим комнатам.

Вскоре действительно случилась гроза, только краем своим зацепившая Санкт-Петербург и быстро прогрохотавшая в сторону юга.

Костя не спал этой ночью вовсе. Вначале, чтобы отвлечься, пытался сопоставить два явления — предгрозовое напряжение в воздухе, имеющее энергетическую природу, как утверждают ученые… и свечение, исходившее от деда, схожее с тем, что наблюдалось над Малаховским холмом и на кончиках корабельных мачт. Одна природа? Но не одна суть… здесь было сложно и требовало рассуждений не только со стороны физики, но и теологии.

На этот момент научная сторона явления волновала его не так, чтобы сильно… не давала покоя этическая — повел он себя неправильно.

Уже получалось вспомнить в подробностях то, что увидел сегодня — внутреннее сопротивление, казалось сжимавшее тисками саму душу, постепенно отпустило. Он уже мог рассуждать об этом, анализируя малейшие детали. И своего поведения в том числе.