Книга Фрейлина. Выбор, страница 169 – Тамара Шатохина

— Вы стараетесь заговорить эту тему, делая ее менее болезненной для меня, Виктор Арсеньевич? — усмехнулся в ответ Костя.

— Я в ужасе от всего этого, — подтвердил адъютант, — от того, что вот на этом самом месте… И вы правы — Александр Павлович не мог знать, чем все обернется.

— Мог предполагать. Предвидеть последствия также обязанность правителя, пускай и будущего. Вина его безусловна и церковь ему не оправдание, — неспеша шли мужчины вдоль замковой стены, а потом и по дорожке сквера, войдя под сень его деревьев.

— Ранее территория замка была со всех сторон окружена водой: с севера и востока — Мойкой и Фонтанкой, с юга и запада Воскресенским и Церковным каналами. Сейчас они уже засыпаны, да и сам замок претерпел большие изменения, — тихо рассказывал Костя, только чтобы не молчать.

Он рад был этой прогулке. Оставаться сейчас одному — продолжить то настроение в церкви. Никогда до этого страшное убийство деда не представлялось так ясно и не осознавалось настолько полно. Не просто, как состоявшийся, хотя и прискорбный факт; не просто, как часть истории его семьи… Полностью осознавая масштаб совершенного и последствия, теперь он видел все иначе.

Становилось действительно страшно — до ледяных пальцев и вставших дыбом волос, потому что это еще и многое объясняло, если не всё из последних действий… а скорее бездействия отца в некоторых вопросах правления. И Костя не знал сейчас, что с этим делать, просто не представлял себе.

Мужские шаги звучали слаженно, дружно, но и немного тревожно, разрушая собой тишину. Кроме них — ничего, только далекие окрики часовых и стук колес запоздалого экипажа где-то в стороне. Даже ветер не шелестел листьями. Белая ночь пала на сквер легким сумеречным туманом. Пускай и не полностью еще вступила в свои права, но сумерки эти, романтичность освещения…

Почему же он чувствовал, как нарастает внутри никак не оправданное окружающей красотой напряжение?

— Говорите… говорите что-нибудь, Бога ради, — прошептал Костя, отчаянно оглянувшись вокруг — на тихие деревья, перекрывшие аллею… там дальше поворот? Оранжево-желтые стены, ритмично расчерченные темнотой окон, казалось, светились — ночь меняла краски. В одном из окон вдруг мелькнула зажженная свеча.

— Кхм… — попытался было Ахтырцев и тут же умолк.

Костя встал на месте, не отрывая взгляда от окна, а оно, казалось, даже приблизилось, давая увидеть невнятную фигуру в белой ночной рубашке. Мотнув головой, мужчина улыбнулся с усилием, отводя взгляд и готовясь что-то сказать. Хоть что-то, чтобы сбить это настроение — странное донельзя, давящее.

— Вот… смотриите, — совсем упал голос адъютанта.

Из-за поворота аллеи навстречу им вышел призрак. Костя узнал его сразу — парик, курносый нос, все лицо.

Будь он один и не стронулся бы с места, но ответственность за друга заставила его медленно, через силу шагнуть с аллеи в траву, потянув за собой и потрясенного Ахтырцева.

— Молчи, — едва шевелились губы. Разумных мыслей не было, хотя… все они сделали правильно — по легенде, дорогу императору следовало уступить и тогда он просто пройдет мимо. По легенде…

Дед подходил все ближе и, кроме этого, ничего не менялось вокруг, весь остальной мир будто застыл в моменте. Будто в нем оставалось только это — они, он и часть сонного сквера.