Книга Ключ от чужой жизни, страница 29 – Люсия Веденская

Я прижалась щекой к воротнику, ощущая тот самый запах: чистый, домашний, едва мятный.

— Она счастлива, — сказал он вдруг.

— Да, — отстраненно отозвалась я.

— А ты?

Я вопросительно посмотрела на Максима, в уголках его глаз собрались тонкие морщинки, когда он улыбнулся.

И тогда — впервые за весь день — мне захотелось сказать правду вслух:

— Почти.

Максим кивнул, будто это был самый правильный ответ из всех возможных.

Кафе, которое мы выбрали для завершающих день посиделок, было небольшим, с витриной, полной свежей выпечки, и окнами во весь фасад. Солнце косо ложилось на столы, на пыль в воздухе, на чашки, в которых дымило какао. Мы сидели у окна, за круглым деревянным столом. Варя грызла розовый эклер (предварительно согласившись на пюре с куриной котлетой) и размазывала крем по носу. Максим смеялся и вытирал ей губы салфеткой.

После большой порции салата с креветками я заказала чай без десерта, но почти не пила, только держала чашку, теплую и гладкую, и смотрела на них.

Было так просто быть рядом. Ничего особенного не требовалось, только слушать, кивать, улыбаться, если получается.

— Мы молодцы, — сказал Максим. — Один детский магазин, одна площадка, и никто не поссорился. Это уже победа.

Я слегка усмехнулась, живо представив, как два взрослых человека ссорятся из-за детской шапки: с пайетками или с ушками?

— А может, в следующий раз не в магазин, а просто устроим пикник? — предложил мужчина, обернувшись ко мне. — Знаешь, плед, фрукты, Варя с мыльными пузырями. Ты бы смогла что-нибудь нарисовать с натуры. Было бы здорово.

Я кивнула слишком быстро и испугалась, что могла смутить его такой поспешной реакцией.

Он посмотрел внимательнее и добавил:

— Только если ты не против, конечно.

— Нет, — выдохнула я. — Я совсем не против. Это было бы хорошо.

Он улыбнулся. Я опять этот взгляд — теплый, немного растерянный. Как будто он все еще надеялся, что узнает во мне ту женщину, с которой прожил много лет.

Когда мы вышли из кафе и солнце задело щеку, я поняла, что действительно почти счастлива. Почти — это было лучше, чем ничего. Но где-то под ребрами, глубоко в темноте — шевельнулась мысль, от которой хотелось зажмуриться: «Сколько я еще смогу держать этот ритм? Притворяться. Угадывать. Жить чужое так, будто оно мое?»

Максим взял Варю за руку, в другой руке она сжимала свой фиолетовый пакет и рассказывала, как будет «учить шапочку быть послушной». Пакет она в итоге передала папе и свободную руку просунула мне в ладонь.

Сегодня мы шли по улице, как настоящая семья.

* Максим *

* * *

Я вел машину медленно, домой спешить не хотелось. На заднем сиденье спала Варя, пристегнутая к креслу, с открытым ртом и поджатым кулачком возле щеки. Иногда она вздыхала во сне, тихо, почти по-кошачьи. Я украдкой смотрел на нее в зеркало заднего вида и не мог не улыбаться.

Лена сидела рядом, склонив голову к окну. В руках у нее была та самая шапочка с ушками — Варя вручила ее нам на выходе из кафе и попросила «оберегать». Лена вертела ее в пальцах, будто это был не просто кусок ткани, а какой-то амулет. Или доказательство, что весь этот день случился на самом деле.

Я молчал. Мне не хотелось говорить, атмосфера в машине казалось слишком хрупкой, и я боялся разрушить ее одним неосторожным словом.