Книга Ключ от чужой жизни, страница 32 – Люсия Веденская

— Доброе утро, — сказала я мягко.

Она только зевнула и уткнулась в спинку стула.

— Будем завтракать?

— А где папа? Он обещал хлопья с медом, — буркнула она и, не дожидаясь приглашения, полезла за ложкой в ящик, открыв тот с таким упорством, будто знала, где все лежит даже с закрытыми глазами. Впрочем, через пару минут уговоров на мини-бутерброды она тоже согласилась. Но с условием, что завтра мы всенепременно купим самую большую пачку самых сладких хлопьев.

Мы ели медленно, но почти не разговаривали. Иногда Варя говорила что-то про сны, про то, как ей снилось, будто ее игрушка умеет разговаривать и рассказывает сказки.

Я кивала, вставляла междометия и слушала. Не просто делала вид, как вежливый взрослый, а действительно слушала. Ловила каждое ее слово, запоминала голос и интонацию.

Варя казалась чудом, не по-детски проницательной, упрямой, независимой. Ей вряд ли было нужно, чтобы я играла какую-то роль, но я играла изо всех сил, терпела провалы и радовалась успехам.

Я предлагала рисовать, она отказалась. Тогда предложила сделать тосты с мордочками из джема, и девочка оживилась. Я читала ей сказку, и она поправляла ударения. Мы играли в игру, где нужно называть слова только на букву «С», и я проиграла.

Мы стирали вместе полотенца, и я удивлялась, с какой серьезностью она отжимает воду из маленькой вещи, как будто сдает экзамен на настоящую домохозяйку и владелицу этого роскошного особняка. Потом я заплела ей косу, она кривилась, когда я слишком сильно тянула прядки волос, но позволила довести дело до конца.

Иногда я забывала, что не помню, как была ее матерью. Иногда помнила об этом каждую секунду.

К обеду я уже чувствовала, что абсолютно и безгранично люблю эту девочку, которая смотрит, как будто видит насквозь. Которая иногда зовет меня «мама» и держит за руку, когда лезет в ящик с крупами в поисках тех самых хлопьев. Которая может ни с того ни с сего сказать:

— Ты хорошо готовишь. Даже блины, хотя раньше у тебя получались комочки, но они тоже были вкусные.

Я только улыбалась в ответ, а внутри меня все таяло от нежности.

После обеда мы вышли во двор. Варя сбежала с крыльца, размахивая подобранной веточкой, как волшебной палочкой, и прокричала что-то непонятное, вроде заклинания.

Я стояла в тени и смотрела на нее: в этой девочке было столько свободы, столько жизни, что мне стало страшно — а вдруг я все испорчу?

Но она подбежала и потянула меня за руку:

— Пойдем! Ты будешь ведьмой! Я заколдую тебя, а потом спасу. Я добрая.

— А если ты меня заколдуешь и забудешь, что хотела спасти? — спросила я, включаясь в игру.

— Не забуду, — уверила меня Варя со всей своей серьезностью. — У меня хорошая память. Как у дракона.

И мы долго играли в ведьм и волшебниц. Потом читали на веранде. Еще позже я вытирала ей руки от шоколадного мороженого, и очень скоро она задремала у меня на коленях, устав от собственной бурной энергии.

Ближе к вечеру Варя проснулась и вдруг резко обернулась ко мне, прищурилась и выдала:

— Мам, а пойдем в бассейн?

Во дворе, за живой изгородью, действительно виднелся внушительный бассейн. Вода в нем была идеально-прозрачной, небесно-голубой и совершенно неподвижной, с плавающими на поверхности первыми желтыми листьями.

— Ты же любила, — добавила Варя, вскакивая на ноги. — Всегда прыгала первая.