Книга Ключ от чужой жизни, страница 80 – Люсия Веденская

Максим не ответил сразу, и в его взгляде промелькнуло что-то, чего я не смогла прочитать. Но все же он кивнул:

— Ладно. Попробуем.

*Максим*

* * *

Когда она это сказала, я сначала решил, что ослышался.

Не потому, что просьба была странной. А потому, что она прозвучала слишком спокойно, без надрыва, без привычного для таких разговоров страха.

— Из чьих родных? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ну… из моих. Если я правда когда-то была ею. Я просто хочу узнать, что они скажут, — отозвалась Лена.

Я не стал спрашивать, зачем ей это. Ответ был очевиден: она все еще искала себя. И я не был уверен, хочу ли я, чтобы она нашла «ту самую» себя, или чтобы осталась этой — новой, непривычной, но такой близкой.

Кино мы досмотрели молча. Я слушал смех за кадром старого фильма и думал о том, как вообще можно кого-то найти, если ты не знаешь, кого именно ищешь. Имя, фамилия, примерный возраст — и все. Какой шанс, что в этом городе, да и в стране, нет десятков таких же?

Но, когда мы убирали со стола, я сказал:

— Я поспрашиваю у знакомых, гляну в соцсетях.

Она посмотрела на меня так, будто я уже сделал для нее что-то невероятно важное. И это чувство — что я могу дать ей хоть какую-то опору — все-таки было дороже всех ответов, которые мы, возможно, когда-нибудь найдем.

Поиск, правда, оказался труднее, чем я ожидал.

Начал с очевидного — соцсети, поиск по имени. Фотографии пролистывал быстро, задерживаясь только на тех, где была хоть какая-то схожесть. Но там либо подростки, либо женщины старше сорока.

Через пару дней понял, что таким поиском «в лоб» мы никуда не придем. Позвонил паре знакомых, кто работал в ЗАГСах и МФЦ. Уточнил, можно ли «для личного поиска» узнать контакты родственников по фамилии. Разумеется, никто не мог дать мне прямую информацию, но один друг, который работал в архиве, сказал:

— Слушай, тут была женщина, забирала дубликаты документов на девичью фамилию Ковалева. Лет сорока, может чуть меньше. Адрес далеко от твоего района, правда.

Это уже было что-то. Я записал адрес, обдумывая, как объясню все Лене.

Когда вечером мы ужинали, я сказал:

— Кажется, есть зацепка. Женщина, предположительно из семьи Ковалевых. Не знаю, кем она тебе приходится, но… можем попробовать встретиться.

Она замерла с вилкой в руках, а потом кивнула, не задавая лишних вопросов:

— Когда?

— Завтра вечером. Я уже написал ей, сказал, что это по личному делу. Она согласилась.

Мы приехали на встречу чуть раньше. Адрес действительно был далековато от нас: тоже в Подмосковье, но в стареньком районе с частными домами. Нужный дом оказался таким же древним, но ухоженным: беленая кирпичная кладка, свежепокрашенные ставни, но свежие цветы в кадках на крыльце. Воздух пах мокрыми листьями и чем-то сладким, будто кто-то неподалеку только что достал пирог из духовки.

Лена шла рядом и машинально теребила ремешок сумки. Я видел, что она нервничает, но, похоже, не из-за самой встречи, а из-за неизвестности, которая за ней скрывалась.

Дверь открыла женщина лет пятидесяти. Короткая стрижка, усталые, но теплые глаза. На мгновение в ее взгляде мелькнуло удивление, но она тут же улыбнулась.

— Вы, наверное, Максим? Проходите. Я Светлана Ивановна, мама Алины.

Я услышал, как Лена тихо втянула воздух.