Книга Госпожа семи печатей любви, страница 88 – Женя Сталберг

Я поспешила к нему, чтобы избавить от печати.

Белки его глаз окружили чёрные вкрапления, а сами они расширились. Его взор стал невидящий. На лице замерцала маска демона.

Я онемела от ужаса.

Иори упал на колени и закричал от демонической тьмы, что принялась сжигать его душу без остатка.

Моё сердце разрывалось на куски. Его муки, словно иглы, вонзались в моё нутро снова и снова. Словно пытка. Время уже шло на секунды. Мне не успеть... И я решила сделать единственное, что продлит ему время.

— Иори! — закричала я.

Его бездонные глаза нашли меня. Такие безэмоциональные, пустые и чужие.

А у меня всё помутнело от печали.

Я зажмурила глаза и изо всех сил вогнала в себя клинок.

Слёзы потекли ручьём по щекам.

— Ах... - застонала от острой, резкой боли, из-за которой бросило в жар и холодный пот одновременно.

Я упала на колени.

— Неееет! — закричал Иори не своим голосом. Слишком громко и живо.

Мерцание чудовищного лика прервалось. Глаза прояснились отчаянием.

Мой Иори...

Больно...

Всё тело онемело.

Холодно...

Однако всё не важно, пока он в сознании...

В мгновении ока айжин оказался рядом и упал на колени рядом со мной. Он впился руками в мои плечи, поддерживая, и взвыл:

— Зачем?! Рэна… Зачем ты это сделала… Нет… — безнадёжность в его голосе заставило сорваться слёзы с моих глаз.

Больно…

Сил нет.

Я взяла всю волю в кулак и сосредоточила всю силу в правой руке. Лезвие к моему изумлению, с лёгкостью покинуло моё тело, и я едва не уронила рукоять. Пальцы совсем перестали слушать. Это самый долгий момент в моей жизни. Он заставил меня вспомнить, за что идёт моя борьба с собственным телом.

Я разозлилась на себя. За своё бессилие, за свою слабость.

Нет времени жалеть себя. Я Вершительница демонских судеб. Я Госпожа семи мечей. Госпожа семи печатей.

Я упала в объятия к любимому. С одной стороны натянула ткань, а с другой вогнала в ткань острие. Та тут же разорвалось под натиском.

Все звуки заглушило свирепое громыхание небес, что засверкали вокруг нас, словно в день или в ночь Обона*.

Я повернула лезвие почти что плашмя и провела по коже из последних сил.

Иори взвыл, как раненый зверь, сжимая меня в своих объятиях.

Мы завалились на бок

— Рэна… — прохрипел он, опуская взгляд мне на живот.

Я протянула руку, чтобы коснуться его подбородка.

— Всё будет хорошо, Окику-сан. Всё будет хорошо… Дыши… — тяжело выдохнул Иори.

Тяжёлые веки сомкнулись, но я всё равно ни о чём не сожалею. Я благодарна всем Ками и Богам мира, что дали мне сил выполнить свою последнюю волю.

И будут мне небеса пухом...

.

.

_________________ * Обон или Бон — японский трёхдневный праздник поминовения усопших. Принято думать, что в это время года души усопших возвращаются к живым и своим семьям. Его называют Праздником фонарей, так как с наступлением темноты они вывешиваются родными, дабы души усопших могли найти путь домой.

Иори

Не передать словами, как всё перевернулось внутри, когда Рэна вонзила в себя клинок. Тело бросило в неистовый жар и холод одновременно. Воздух выбило из груди, словно мне дали под дых. Мгла ринулась обратно в потаённые уголки души, пока я спешил поймать её в свои объятия.

Одна только мысль о том, что она умрёт, убила меня. Испепелила пуще любой демонской печати. Всё исчезло вокруг. Остался лишь её едва бодрствующий взор, который я ловил, словно утопающий, страшась упустить хоть миг.