Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 26 – Алена Снежина

Он откинулся на спинку кресла, и на его губах дрогнуло подобие улыбки.

— Прямолинейно. Мне это нравится. В Приграничье не любят хитрых речей. – Он помолчал. – Вы, должно быть, удивлены моим визитом. Признаюсь, я редко покидаю «Серебристый Ручей». Но слухи о том, что Райден сослал сюда свою жену... показались мне слишком занимательными, чтобы оставаться в стороне.

— И каково ваше впечатление? — спросила я, чувствуя, что начинаю злиться на этого напыщенного индюка.

— Моё впечатление… — он окинул взглядом чистую, но всё ещё аскетичную гостиную, потом снова посмотрел на меня. — …что вы либо полная дура, либо одна из самых отчаянных женщин, которых я встречал. Пока склоняюсь к первому. И предупреждаю — за вами теперь будут наблюдать. Многие. Одни — с надеждой. Другие — со злорадством, в ожидании провала.

— Я ценю честность, милорд, — кивнула я холодно.

Он поднялся.

— На этом позвольте откланяться. Думаю, мы ещё увидимся, мили Азалия. Приграничье – тесный мирок. И… удачи с вашими розами. Им будет непросто прижиться в нашей суровой почве.

— Почву можно улучшить, — парировала я, провожая его к двери. — Главное — желание.

— Не думаю. Главное — рассудок и умение мыслить.

Когда дверь закрылась, я прислонилась к косяку, чувствуя, как адреналин медленно отступает. Кадарен оказался именно таким, каким я его и представляла — умным, циничным и опасным.

Но мне было всё равно на него, лишь бы он не стал мне мешать.

Два дня пролетели в бешеном ритме. После визита Кадарена, его ядовитых намёков и пренебрежительного «склоняюсь к первому», во мне проснулось самое настоящее упрямство. Я хотела доказать этому напыщенному индюку, что он ошибался. Доказать всем.

Каждый час был расписан. С рассвета я уже была на ногах, обходя поместье. Сначала — кухня, где Мирта теперь царствовала безраздельно, а запах свежего хлеба разносился по всему дому и двору.

Потом — краткий отчёт Мэри, которая с каждым днём становилась всё более собранной и деловой, видя, что её труд не пропадает даром. Она отчиталась о полной инвентаризации кладовых, и даже на мои скудные средства нам удалось закупить достаточно муки, крупы и солонины, чтобы пережить зиму без лишений.

Затем я шла на стройку. Это было моим главным детищем, моим ответом всем сомневающимся. Работники, видя мой ежедневный интерес, уже не косились исподтишка, а встречали меня кивками и даже короткими докладами. Ривио оказался смышлёным и проворным парнем. Именно он возглавил небольшую артель, и под его началом дело спорилось.

Фундамент для оранжереи уже был заложен. По моим чертежам, наскоро набросанным углём на доске, они начали возводить каркас из прочных дубовых балок. Стук топоров, скрип пил и ровный гул мужских голосов наполняли поместье жизнью. Я не просто наблюдала. Я вникала во всё: почему эту балку ставят здесь, какой уклон должен быть у стеклянной крыши, чтобы ловить больше зимнего солнца. Работники сначала удивлялись, потом привыкли и даже начали что-то объяснять, видя мой искренний интерес.

К концу второго дня в построенном деревянном скелете уже угадывались очертания оранжереи. Для меня это было нечто большее, чем просто хозяйственная постройка. Для меня это был символ. Знак того, что даже на этой «суровой почве», как язвительно заметил Кадарен, можно взрастить нечто хрупкое и прекрасное.