Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 103 – Юлий Люцифер

Комната стала серой.

Не темной.

Серой, будто весь черный огонь на миг превратился в пепел в воздухе.

Потом пламя обрушилось внутрь моего знака.

Боль ударила так сильно, что я перестала видеть комнату.

Только слышала.

— Ясения! — Тихомир.

— Держите ее! — Савва, где-то у двери.

— Не огнем! — Витослав.

— Я знаю! — Радомир.

Чьи-то руки подхватили меня, но я все еще держала Миладу. Или думала, что держу. Ее маленькие пальцы выскользнули первыми. Нет, не выскользнули — она сама отпустила, потому что чужая вязь наконец перестала тянуть ее внутрь.

Черный огонь погас.

Не сразу. Он еще прошел тонкой темной линией по полу, дернулся у ножки кровати, попытался подняться на стену. Но там уже стояла моя печать, а за ней — холодный камень. Ему стало нечего есть.

Последний темный отблеск ушел в трещину у окна и исчез.

Я упала бы, если бы Радомир не держал меня.

Я поняла это не глазами. По тому, как его рука легла мне за спину, осторожно, но крепко, а вторая удержала мою голову, чтобы я не ударилась о пол.

— Дышите, — сказал он.

— Дети...

— Живы.

— Милада...

— Жива.

— Тихомир...

— Здесь.

— Ясения, — мальчик оказался совсем рядом. Голос сорвался. — Вы слышите?

Я попыталась повернуть голову.

Получилось плохо.

Зато я увидела Миладу.

Она сидела на полу, прижавшись к брату. Бледная, мокрая от слез, с красной полосой на запястье вместо черной вязи.

Живая.

И смотрела на меня так, будто я не была чужой.

— Не плачь, — хотела сказать я.

Не смогла.

Савва ворвался в комнату, хотя я не понимала, как он прошел решетку. Наверное, Витослав все же удержал клинья. Радана стояла за ним, белая, но с сумкой в руках. За дверью уже собирались люди. Стража. Слуги. Советники, если успели прибежать. В этом доме любая боль быстро становилась зрелищем.

Радомир поднял голову.

— Все назад!

Голос ударил по коридору так, что люди отступили.

Савва опустился рядом.

— Кладите ее.

— Куда?

— На кровать. Не на пол, князь, если вам нужен точный ответ.

Радомир поднял меня на руки.

Я хотела сказать, что могу сама.

Не могла.

Это было неприятно. И почему-то не унизительно. Может быть, потому что он держал меня не как слабую вещь, а как человека, которого нельзя уронить.

Меня положили на кровать Милады. Савва сразу проверил пульс, глаза, ладонь, запястье. Его лицо становилось все мрачнее.

— Сколько взяла печать? — спросил Радомир.

— Меньше, чем могла. Больше, чем должна была.

— Савва.

— Силы почти на дне. Брачная линия перегрета, пепельный след ушел частично через нее. Ей нельзя больше сегодня ни ходить, ни говорить, ни геройствовать.

— Я еще слышу, — прошептала я.

— Прекрасно. Тогда запомните: молчать.

Тихомир вдруг сказал:

— Она спасла Миладу.

Савва ответил, не поднимая головы:

— Я заметил.

— Нет, — мальчик повернулся к двери. — Все должны заметить.

Вот теперь я поняла, что в комнате не только мы.

У входа стояли Лавр, двое советников, старший жрец и несколько стражников. Как они появились так быстро? Или они уже были рядом? Вопросы двигались медленно, как через воду.

Лавр смотрел на погасший черный след на полу.

— Что произошло? — спросил он.

Витослав ответил сухо:

— Покушение на наследников.

— Я спрашивал князя.

Радомир стоял у кровати. На руках у него была моя кровь. На рубахе — серый след от пепельного огня. В глазах — такой холод, что даже черное пламя рядом с ним показалось бы теплым.