Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 104 – Юлий Люцифер

— В детском крыле была активирована пепельная ловушка, — сказал он. — Она питалась красным пламенем и детскими печатями.

Лавр медленно перевел взгляд на меня.

— И госпожа Веренская оказалась единственной, кто мог ее снять.

— Да.

— Удобно.

Тихомир шагнул вперед.

— Она сказала мне убрать огонь. Если бы не она, Милада...

— Княжич, — мягко перебил Лавр, — вы потрясены. Сейчас не время...

— Не смейте говорить за меня.

В комнате стало тихо.

Тихомир стоял бледный, с перевязанным плечом, в дымной рубахе, но впервые смотрел на Лавра не снизу вверх. Милада сидела рядом с Раданой, которая уже укрыла ее пледом, и держала брата за руку.

Лавр не сразу нашел ответ.

Радомир нашел.

— Мой сын сказал достаточно ясно.

Советник повернулся к нему.

— Князь, я лишь прошу не делать поспешных выводов.

— Поспешным было доверие к вашим прежним выводам.

Удар прозвучал тихо.

И попал.

Лавр побледнел.

— Ты обвиняешь меня при детях?

— Я называю то, что вижу, при тех, кого это касается.

Он сделал шаг к двери.

— Витослав, закрыть детское крыло. Никто из совета не входит без моего личного разрешения. Савва отвечает за лечение детей и госпожи Веренской. Радана остается при Миладе. Тихомир — у меня.

— А госпожа Веренская? — спросил один из советников.

Радомир посмотрел на него.

— Что?

Тот замялся, но Лавр ответил за него:

— Ее положение после ночи в сокровищнице и нынешнего вмешательства требует решения. Совет не может игнорировать...

— Совет может выйти.

— Радомир...

— Князь, — сказал он.

Это слово уже звучало однажды с Кларисой.

Теперь — с Лавром.

И в комнате все поняли: что-то изменилось окончательно.

Лавр поклонился.

— Как прикажете, князь.

Но не ушел сразу.

Радомир сделал шаг вперед.

— И еще. При всех, кто здесь стоит. Госпожа Ясения Веренская — моя жена, хранительница печатей этого дома и женщина, которая только что спасла моих наследников. Любой, кто назовет ее угрозой без доказательств, будет отвечать передо мной.

Я закрыла глаза.

Не потому, что потеряла сознание.

Просто эти слова были слишком тяжелыми.

Моя жена.

Не по договору. Не по необходимости. Не «госпожа Веренская» как удобная форма.

Моя жена.

При детях.

При Лавре.

При совете.

Милада тихо всхлипнула.

Тихомир не сказал ничего, но я слышала, как он выдохнул.

Лавр ушел первым.

За ним советники. Стража закрыла дверь. В комнате остались свои. Или почти свои. В этом доме я уже боялась таких слов, но сейчас другого не находилось.

Савва склонился надо мной.

— Не закрывайте глаза надолго.

— Поздно.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Радомир вернулся к кровати.

— Ясения.

Я открыла глаза.

Он был рядом. Слишком усталый. Слишком живой. На плече снова проступала кровь от ожога, который сорвала решетка. На руках — моя кровь и черный пепел.

— Не уходите, — сказал он.

Очень тихо.

Так, чтобы слышала только я.

Я хотела ответить, что уже обещала Миладе остаться.

Хотела сказать, что не так легко отделаться от ненужной жены.

Хотела сказать хоть что-то, что сделало бы его лицо менее страшным.

Но комната стала уходить.

Сначала исчезли стены. Потом голоса. Потом боль.

Осталось только тепло детской ладони в моей руке и красная линия брачной печати, которая вдруг стала не болью, а дверью.

Я провалилась не в темноту.

В чужую ночь.

Передо мной была восточная башня.