Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 123 – Юлий Люцифер

Здесь связывали наследников с родом.

И сейчас кто-то собирался использовать это против ребенка.

Лавр стоял у чаши в темном плаще. Капюшон скрывал лицо, но перстень на руке уже выдавал его лучше любого имени. Черный камень был крупнее, чем на рисунках Милады. Внутри него двигалась пепельная пыль — медленно, как дыхание.

— Снимите нить с ее рта, — сказала я.

Он чуть наклонил голову.

— Вы входите в закрытую купель, видите ритуал, который не понимаете, и начинаете с приказа?

— Я начинаю с ребенка.

— Именно поэтому вы предсказуемы.

Голос был изменен, ниже и глуше настоящего. Но мягкость осталась. У Лавра даже угроза звучала так, будто он объясняет правила приличия за столом.

Я сделала шаг вниз по первой ступени.

Печать на полу вспыхнула серым.

— Осторожнее, — сказал он. — Купель не любит чужих.

— Тогда странно, что пустила вас.

— Я здесь не чужой. Я служил этому роду дольше, чем вы живете.

— Служили или пользовались?

Он тихо рассмеялся.

— Вы все такая же резкая. В этом была ваша сила. И ваша ошибка.

Я смотрела не на него.

На линии.

Серые нити шли от Милады к чаше. От чаши — к перстню. А от перстня вниз, в камень, туда, где скрывалась старая родовая жила. Но была еще одна линия. Тонкая, почти невидимая, тянулась от чаши к закрытой двери за моей спиной.

Радомир.

Если он попытается войти напрямую, его кровь ударит в ритуал.

Значит, нижний обход был единственным шансом.

Мне нужно было выиграть время.

— Вы хотели забрать пламя Милады? — спросила я.

— Забрать? Нет. Грубое слово. Пламя наследника нельзя просто забрать без последствий. Его можно направить.

— На себя.

— На род.

— Вы называете себя родом слишком часто.

Лавр поднял руку. Камень перстня тускло вспыхнул, и Милада дернулась от боли.

— Не надо, — сказала я быстро.

— Тогда говорите осторожнее.

Я перевела взгляд на девочку.

— Милада, смотри на меня.

Ее глаза метнулись ко мне.

— Не на чашу. Не на него. На меня. Тихомир ждет у входа. Он передал тебе ленту.

Я подняла руку, показывая красную ленту на запястье.

Милада всхлипнула сквозь пепельную нить. Серые линии вокруг ее плеч дрогнули.

Лавр заметил.

— Любопытно. Она действительно выбрала вас.

— Дети выбирают тех, кто не делает им больно.

— Вы уверены? Сейчас ей больно из-за вас. Если бы вы не вмешались, ритуал прошел бы быстрее.

— Быстрее для кого?

— Для всех. Девочка уснула бы. Проснулась бы уже без страха перед собственным огнем.

— Потому что огонь перестал бы быть ее?

— Потому что слабым детям нельзя оставлять силу, которую они не умеют держать.

Я посмотрела на него.

— Вот теперь вы говорите честнее.

— Я всегда говорил честно. Просто вы слышали только то, что хотели.

Он сделал шаг вокруг чаши. Плащ скользнул по полу, не задевая пепельных линий. Значит, он знал схему. Ходил здесь раньше. Возможно, в ту самую ночь, когда Аурика пыталась вывести детей.

— Милада слишком мала, — продолжил он. — Тихомир слишком сломан чувством вины. Радомир слишком поздно понял, что власть не удерживают одними приказами. Дом Веренских нуждается в твердой руке.

— Вашей.

— В руке того, кто не дрогнет.

— Вы дрогнули, когда Аурика нашла ваши печати?

Перстень вспыхнул.

Я попала.

Милада зажмурилась, но я сразу подняла ладонь.

— Нет. Если ударите по ней сейчас, связь дернется, и Радомир это почувствует.