Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 49 – Юлий Люцифер

Он почти сразу уменьшился.

Словно башня вдохнула его.

Радомир нахмурился.

— Держите меньше, — сказала я. — Она тянет.

— Я заметил.

— Тогда не кормите.

Он сжал пальцы, и огонь превратился в маленький ровный шар над ладонью. Света стало меньше, но достаточно, чтобы видеть ступени.

На первых двух пролетах ничего не было. Только пыль, холод и темные стены. Потом я увидела на камне царапины.

Низко.

На уровне детской руки.

Я остановилась.

— Что?

Я присела и провела пальцем рядом с отметиной, не касаясь. Царапины были тонкие, короткие. Как будто кто-то маленький пытался удержаться за стену или открыть спрятанную щель.

Рядом в трещине камня темнело что-то бурое.

Старое.

Не пепел.

— Кровь, — сказала я.

Радомир опустился рядом.

Несколько секунд смотрел молча.

— Детская?

— Не знаю. Но след низко.

Он коснулся стены выше, там, где могла держаться взрослая рука. Там тоже были царапины. Глубже. Сильнее.

— Здесь кто-то падал? — спросила я.

— Или его тащили.

Слова прозвучали ровно. Но огонь над его ладонью дрогнул.

Я поднялась.

На следующем пролете стало холоднее. Стены уже не просто не держали тепло — они будто забирали его через кожу. Я почувствовала, как немеют пальцы.

Радомир заметил.

— Назад.

— Нет.

— Я не спрашивал.

— А я не отвечала на вопрос.

Он остановился на ступень выше.

— Вы упрямы до безрассудства.

— Сейчас безрассудно оставить следы без проверки.

— Следы никуда не уйдут.

— Вы уверены? В этом замке уже сгорели рисунки и исчез ключ из дела Аурики.

Ему это не понравилось.

Но он пошел дальше.

Наверху лестница вывела нас в круглый зал.

Когда-то здесь, наверное, было красиво. Высокие узкие окна, темный пол, остатки алых занавесей, треснувшее зеркало у стены. Теперь все казалось вымершим. Пыль лежала ровно, но не везде. У дальней стены был участок, где ее будто сдвинули.

Я подошла туда.

— Осторожно, — сказал Радомир.

— Я уже начинаю думать, что это ваше второе имя.

— А я — что «нет» для вас звучит как приглашение.

— Не всегда. Только когда произносит дракон.

На миг между нами мелькнуло что-то живое. Не улыбка. Слишком рано. Но напряжение стало другим, не только злым.

Я опустилась у стены.

Под пылью оказался кусок ткани.

Алый шелк.

Почти такой же, как в описи вещей Аурики.

Я не стала брать его голыми руками. Достала из кармана чистый платок, осторожно подняла ткань и развернула.

На краю была вышивка. Не герб Веренских.

Маленькая золотая птица.

— Это принадлежало Аурике? — спросила я.

Радомир взял платок за угол.

Его лицо изменилось.

Не сильно. Но я уже научилась видеть.

— Да.

— Вы уверены?

— Я подарил ей это платье после рождения Милады.

Он говорил спокойно, но голос стал ниже.

— Она была в нем в ночь смерти?

— В деле указан алый шелк. Я не смотрел на него.

— Почему?

Он медленно сложил ткань обратно.

— Потому что, когда мне сказали, что нашли обрывки ее платья у башни, я уже видел тело.

Внутри у меня все сжалось.

Я не стала задавать следующий вопрос.

Он сам сказал:

— После огня мало что осталось.

Тишина в башне стала почти непереносимой.

Слова о мертвых часто звучат либо слишком красиво, либо слишком грубо. Я не хотела ни того, ни другого.

— Мне жаль, — сказала я.

Он посмотрел на меня так, будто не ожидал.

— Вы не обязаны.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что это правда.