Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 50 – Юлий Люцифер

Радомир отвернулся к окну. За мутным стеклом виднелась часть двора, маленькая отсюда, почти игрушечная. Далеко внизу ходили стражники. Живой замок продолжал двигаться, пока мы стояли в месте, где прошлое так и не закончилось.

— В ту ночь я был на границе, — сказал он. — Северные вассалы подняли людей. Небольшой мятеж, но быстрый. Слишком быстрый. Я уехал за два дня до пожара.

Я слушала.

Не перебивала.

— Аурика просила не ехать. Не прямо. Она редко просила прямо. Сказала, что в доме стало слишком много чужих решений. Я ответил, что разберусь после возвращения.

Он коротко усмехнулся. Без радости.

— После возвращения.

Я смотрела на алую ткань в своих руках.

— Кто сообщил вам о смерти?

— Лавр. Через огненную связь. Сказал, что произошел выброс жилы, Аурика погибла сразу, дети живы. Я вернулся к рассвету.

— И поверили отчету.

— Да.

Ответ был простым.

И тяжелым.

— Потому что хотел поверить? — спросила я тихо.

Он повернулся.

В его глазах не было злости. Только такая усталость, что злость, наверное, не поместилась бы рядом.

— Потому что если бы не поверил, пришлось бы признать: пока я держал границу, в моем доме убили мою жену и сломали моих детей.

Я не нашлась что сказать.

Снаружи это звучало как вина. Внутри, наверное, было хуже вины: знание, что ты сильнейший в доме, но не оказался там, где был нужен.

— Радомир...

— Не надо.

Я замолчала.

Он забрал у меня платок с тканью и убрал во внутренний карман.

— Что еще видите?

Я осмотрела зал.

На полу у окна пыль лежала тоньше. У стены, за треснувшим зеркалом, виднелась полоса старой резьбы. Я подошла и почувствовала знакомое неприятное тепло под кожей.

Не тепло даже.

След тепла.

Как место после ожога.

— Здесь была печать.

Радомир подошел за мной.

— Какая?

— Не могу сказать без касания.

— Тогда не касайтесь.

Я посмотрела на него.

— Мы правда снова здесь?

— Вы сами говорили, что башня тянет тепло. Любая печать здесь может быть ловушкой.

— Согласна. Поэтому касаться нужно правильно.

— Это не успокаивает.

— Я не обещала вас успокаивать.

Он устало выдохнул.

— Что нужно?

— Свет ниже. И не стойте так близко.

— Почему?

— Если печать ударит по брачной связи, вас заденет сильнее.

Он не отступил.

— Радомир.

— Делайте.

Упрямый дракон.

Очень неудобно, когда рядом с таким человеком собственное упрямство начинает выглядеть почти разумным.

Я коснулась резьбы двумя пальцами.

Холод ударил сразу.

Не в руку — в грудь. Я резко вдохнула, но не отдернулась. Под пальцами проявились линии: старая женская печать. Не Острожская. Не Веренская. Что-то личное, созданное тем, кто знал оба языка магии, но не принадлежал полностью ни одному.

Аурика.

— Это ее, — сказала я.

— Что там?

— Она пыталась закрыть что-то. Или кого-то.

Линии шли от окна к полу, потом уходили к двери, которую мы не заметили сразу. Узкая створка пряталась в стене рядом с зеркалом. Без ручки. Только щель.

— Откроется? — спросил Радомир.

— Возможно.

— Цена?

— Не знаю.

— Тогда нет.

Я убрала руку.

— Хорошо.

Он явно ожидал спора.

— Хорошо? — переспросил он.

— Да. Если не знаю цену, открывать нельзя. Но нужно понять, почему Аурика поставила печать именно здесь.

Я достала лист и быстро зарисовала линии. Не все — только основные. Руки дрожали от холода, но я удерживала перо ровно. Внизу, у основания, нашла еще одну деталь: короткий знак направления.