Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 53 – Юлий Люцифер

— Госпожа Веренская, если вы сегодня встанете без необходимости, я попрошу князя запереть дверь снаружи.

— Думаете, он откажет вам в таком удовольствии?

— Думаю, он сделает это еще до конца моей просьбы.

— Тогда я скажу, что вы угрожали княгине.

— Я лекарь. Мне можно.

Он взял мое запястье, осторожно развернул ладонью вверх. На коже брачная печать проступала бледно-красной линией, но вокруг нее появились серые точки, будто от мелкого ожога.

Савва нахмурился.

— Башня тянула через вас.

— Я заметила.

— Нет, вы почти ничего не заметили. Еще несколько мгновений — и печать начала бы брать не силу, а память.

Я подняла взгляд.

— Что?

— Старые вытягивающие печати иногда питаются не только теплом. Особенно если их привязали к месту смерти. Они берут то, что ближе всего к боли.

Радана побледнела.

— Такое возможно?

— В старых башнях возможно многое, что лучше не проверять на живых женщинах.

Я вспомнила холод, ступени, серые линии на стенах. И имя Лавра, вплетенное в клятву. Вчера мне казалось, что я увидела главное. Теперь стало ясно: мы могли не понять и половины.

— Князь знает?

— О вашем состоянии — да. О памяти — еще нет. Я собирался сказать после осмотра.

— Скажите.

— Скажу.

Он отпустил мою руку.

— Вам нельзя сегодня работать с печатями. Нельзя идти в архив. Нельзя спорить до потери голоса.

— Последнее точно лекарский запрет?

— Личный. Я устал лечить последствия ваших разговоров с князем.

Радана тихо фыркнула, но быстро сделала вид, что закашлялась.

Савва подал мне чашку.

— Пейте.

Настой был горьким настолько, что я сразу поверила в его пользу.

— Что с Радомиром? — спросила я, когда смогла говорить.

— Ожог закрылся, но не полностью. Он отказался от сонного настоя и через час после перевязки ушел на совет.

— Разумный пациент.

— Не хуже вас.

Савва собрал склянки и уже направился к двери, когда она открылась снова.

Радомир вошел без предупреждения.

Савва остановился.

— Князь.

— Позже, — сказал Радомир.

— Нет.

Я посмотрела на лекаря с уважением.

Радомир тоже посмотрел. Только иначе.

— Что значит «нет»?

— Значит, вы сначала дадите мне проверить ожог, а потом будете допрашивать больную женщину.

— Я пришел не допрашивать.

— Тем более подождете.

Радана опустила глаза. У меня возникло подозрение, что она считает узоры на покрывале, лишь бы не показать лицо.

Радомир некоторое время молчал. Потом снял темный камзол и остался в рубахе. Движение далось ему не так легко, как он хотел показать.

На левом плече ткань была скрыта под повязкой. Край уходил на спину. Я помнила огненную дугу, которая должна была ударить в меня. Помнила, как он закрывал меня собой.

И почему-то именно это злило.

Не сам поступок. То, что после всего сказанного им о границах, запретах и моей ненужности он все равно бросился между мной и огнем быстрее, чем подумал.

Савва проверил повязку.

— Ночью нужно менять снова.

— Знаю.

— Вы не придете.

— Приду.

— Вы сказали это вчера и не пришли.

— Вчера были обстоятельства.

— У вас каждый день обстоятельства.

— Савва.

— Князь.

И снова тишина.

Наконец Радомир сказал:

— Вечером.

— Я пришлю Радану напомнить.

— Не надо.

— Надо.

Лекарь поклонился мне, затем Радомиру и вышел с таким видом, будто одержал маленькую, но важную победу.

Радана ушла следом, сославшись на воду. Очень предусмотрительно.