Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 52 – Юлий Люцифер

— Клятва... — прошептала я. — Он вписал себя в клятву...

— Кто?

Голос Радомира был рядом.

Я попыталась поднять руку, но пальцы не послушались.

— Лавр.

Теперь сказала.

Успела.

И только потом поняла, что Радомир держит меня слишком крепко для человека, которому все равно.

Последнее, что я увидела перед тем, как темнота накрыла башню, было не пламя.

А его лицо.

Не холодное.

Испуганное.

Глава 7. Ненужная жена

Первым вернулся запах лекарственных трав.

Горький, густой, слишком знакомый после всех этих дней. Я лежала не на холодном камне восточной башни, а в своей постели. Надо мной был темный полог. У камина тихо горел огонь. На столике рядом стояла чаша с водой, несколько склянок и чистые повязки.

Значит, я снова была в своих покоях.

Значит, выжила.

Следующей пришла боль.

Не острая. Глухая, тяжелая. Она сидела в запястье, плече, висках и в груди, будто печать башни все еще держала меня за ребра. Я попыталась пошевелить пальцами и сразу пожалела.

— Не надо, — сказала Радана.

Я повернула голову.

Она сидела в кресле у кровати, с шитьем в руках. Только игла давно замерла в ткани. Лицо у нее было спокойным, но глаза красные от недосыпа.

— Сколько я была без сознания?

— Ночь и половину утра.

— Радомир?

— Жив.

Я закрыла глаза.

Значит, успела спросить самое важное раньше, чем разум напомнил о гордости.

— Ранен?

— Ожог на плече и спине. Савва говорит, князь мог бы не геройствовать и получить меньше.

— Савва смелый человек.

— Савва говорил это мне, не князю.

Я попыталась сесть.

Радана сразу поднялась, помогла подложить под спину подушки. Мир качнулся, но удержался на месте.

— Что с башней?

— Заперта снова. Но теперь стража стоит снаружи и у нижнего хода. Витослав лично сменил печати на входе.

— А Лавр?

— На совете.

Я открыла глаза.

— Уже?

— С рассвета.

Конечно.

Пока я лежала без сознания, люди с властью уже решали, что произошло на самом деле. Не что мы увидели. Не какую печать нашли. А как об этом говорить так, чтобы дом не треснул по живому шву.

— Мне нужно встать.

— Вам нужно лежать.

— Радана.

— Госпожа, вы вчера едва не умерли.

— Не преувеличивайте.

— Я видела, как вас принесли.

Она сказала это так просто, что спор остановился на языке.

Радана отложила шитье и поправила одеяло.

— Князь нес вас сам. Витослав шел рядом и выглядел так, будто готов убить любого, кто слишком громко дышит. У Саввы руки тряслись, пока он проверял вашу печать. А вы все это время повторяли одно имя.

— Лавр?

— Да.

Я посмотрела на огонь.

Плохо.

Очень плохо.

Если я произносила имя без сознания, это мог услышать не только Радомир.

— Кто был рядом?

— Князь, Витослав, Савва. Я. Еще двое стражников у двери, но Витослав вывел их почти сразу.

— Почти?

— Госпожа...

— Радана.

Она вздохнула.

— Один из них служил прежде у Рогнединых.

Вот теперь боль в висках стала сильнее.

— Прекрасно.

— Его уже нет у ваших дверей.

— Это не значит, что он не успел передать.

Радана промолчала. Значит, думала так же.

Дверь открылась после короткого стука. Вошел Савва Яровой с папкой под мышкой и чашкой в руке.

— Проснулась, — сказал он не мне, а Радане.

— Как видите.

— И уже собирается вставать?

— Как видите.

Лекарь подошел к кровати, поставил чашку на столик и посмотрел на меня строго, почти по-отцовски.