Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 66 – Юлий Люцифер

Слово «материнской» легло в зал как камень.

Я вспомнила строку из договора: временная мать печати.

Скрытое право, которое Аурика нашла до смерти. Право, о котором мне не сказали до брака. И теперь Лавр достал старый лист ровно в тот момент, когда Милада сама дала мне куклу при всех.

Не нападение.

Прямой удар.

Один из советников, сухой мужчина с узкими губами, произнес:

— Мы должны рассмотреть временное ограничение доступа госпожи Веренской к наследникам.

— Уже рассмотрели, — сказал Радомир.

— Князь?

— И отклонили.

Лавр слегка наклонил голову.

— Радомир, прошу не принимать это как недоверие к твоему решению. Но после восточной башни, сожженных рисунков, снятого браслета и того, что княжна Милада публично потянулась к новой жене...

— Осторожнее, — перебил Радомир.

Голос был ровным.

От этого в зале стало холоднее.

Лавр выдержал паузу.

— Я говорю только о фактах.

— Нет. Вы говорите о моей дочери так, будто ее доверие — симптом.

Тишина стала плотной.

Я не посмотрела на Радомира. Не хотела. Иначе могла не удержать лицо.

Лавр сделал мягкий жест ладонью.

— Доверие ребенка после травмы легко направить. Особенно если рядом человек, чья кровь уже связана с его печатью.

— Вы обвиняете меня в воздействии на Миладу? — спросила я.

— Я говорю о возможности.

— Нет. Вы говорите так, чтобы обвинение осталось в воздухе, а ответственность — ни на ком.

Узкогубый советник дернулся.

— Госпожа Веренская...

— Я еще не закончила.

Радомир молчал. Значит, не останавливал.

Я подошла к столу и взяла лист, который принес Лавр. Бумага была холодной, сухой, на ощупь действительно старой. Но старые бумаги не всегда говорят старую правду.

— Вы сказали, документ нашли в брачных бумагах?

— Да.

— Где именно?

— В боковой папке по младшим домам драконьей крови.

— Кто нашел?

— Писарь совета.

— Имя?

Лавр посмотрел на меня внимательнее.

— Миролюб.

— Пусть его позовут.

— Он сейчас разбирает архивные связки.

— Значит, его можно найти.

Витослав уже вышел из зала без приказа. Это тоже заметили.

Я вернулась к листу.

— Печать потемнела. Чернила на основном тексте тоже. Но на верхнем сгибе нет разрыва волокон. Если этот лист сто двадцать лет лежал сложенным, сгиб был бы слабее. Он выглядит так, будто бумагу состарили, а сложили недавно.

Лавр едва заметно улыбнулся.

— Вы эксперт по бумаге, госпожа?

— Нет. Я дочь человека, который продавал старые книги, чтобы оплатить долги рода. Я хорошо помню, как выглядит настоящая старая бумага, потому что видела, как она рассыпается в руках.

Ответил не Лавр.

Жрец.

— Старые документы могли храниться развернутыми.

— Тогда откуда ровные сгибы? — спросила я.

Он промолчал.

Лавр вздохнул.

— Я понимаю ваше желание защититься, но даже если перед нами копия, смысл остается тревожным.

— Если перед нами подделка, смысл остается другим.

— Вы опять видите врага там, где есть только осторожность.

— Нет. Я вижу осторожность, которая появляется каждый раз, когда мы находим след Аурики.

Вот теперь зал зашевелился.

Имя первой княгини было слишком сильным. Его нельзя было трогать небрежно. И именно поэтому его годами использовали как запертую дверь.

Радомир положил руку на стол.

— Документ будет передан Домне для проверки. До заключения архивариуса и сверки печати он не имеет силы.