Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 70 – Юлий Люцифер

Двор выдохнул.

Тихомир стоял на коленях.

Радомир держал его за плечи. Мальчик пытался вырваться.

— Отпустите!

— Нет.

— Отпустите!

— Тихомир.

— Я не слабый!

— Я знаю.

— Не знаете!

Голос мальчика треснул.

И вдруг он заплакал.

Не громко. Не по-детски. Сухо, зло, пытаясь остановиться после каждого вдоха. Но слезы все равно шли.

Радомир не обнял его сразу.

Я видела, как он борется с собой. С привычкой держать дистанцию, с желанием приказать сыну взять себя в руки, с собственной неловкостью перед чужими взглядами.

Потом он сделал единственное правильное.

Снял с плеча плащ и накинул Тихомиру на спину, закрывая его от всех.

— Все уйти, — сказал он.

Лавр хотел что-то сказать.

— Все, — повторил Радомир.

Теперь в голосе был дракон.

Люди ушли быстро. Ратибор выглядел так, будто за один день постарел. Витослав лично вывел советников со двора, оставив только Савву, которого уже позвали, и меня у края круга.

Я собиралась тоже уйти.

Тихомир вдруг сказал из-под плаща:

— Она пусть останется.

Я не сразу поняла, что речь обо мне.

Радомир понял раньше.

— Хорошо.

Савва осмотрел плечо мальчика. Ожог был неглубокий, больше удар по коже и страху, чем настоящая рана. Но для Тихомира это явно значило не меньше, чем если бы у него отняли часть силы.

— Перевязка вечером, — сказал лекарь. — И сегодня без пламени.

— Знаю, — буркнул Тихомир.

— Рад слышать, что хоть кто-то из Веренских знает слово «нельзя».

Радомир посмотрел на него.

Савва даже не моргнул.

— Князь, это касается и вас. Плечо снова открылось.

— Потом.

— Конечно. Любимое слово всех, кого мне потом приходится собирать по частям.

В другой день я, возможно, улыбнулась бы.

Сегодня не смогла.

Когда Савва ушел, Радомир сел на каменную скамью у стены. Тихомир стоял перед ним, с перевязанной рукой и упрямо опущенной головой.

— Почему ты не сказал о срывах? — спросил Радомир.

— Говорил наставнику.

— Мне.

— Вы были заняты.

Взрослая фраза.

Слишком больная.

Радомир медленно выдохнул.

— Это не ответ.

— Ваши ответы мне тоже не нравятся.

Я увидела, как Радомир сжал пальцы.

Но голос его остался ровным.

— Ты прав.

Тихомир поднял голову.

— Что?

— Я сказал: ты прав. Я спрашивал у наставников и лекарей, но мало спрашивал у тебя.

Мальчик смотрел так, будто не доверял словам. И имел право.

— Это не значит, что можно было оставаться в круге после запрета, — продолжил Радомир. — Ты мог погибнуть.

— Я хотел доказать...

— Кому?

Тихомир замолчал.

Радомир ждал.

Я тоже молчала. Хотя мне хотелось уйти. Не потому, что неважно. Наоборот. Это был их разговор, отец и сын, и я не должна была становиться между ними даже хорошим намерением.

Но Тихомир сам попросил меня остаться.

— Всем, — сказал он наконец. — Вам. Ей. Им. Себе.

На «ей» он не посмотрел в мою сторону, но я поняла.

— Ты не обязан доказывать болью, что достоин быть наследником, — сказал Радомир.

— Тогда почему меня все время учат терпеть?

Радомир не нашел быстрый ответ.

И это, возможно, было лучшим ответом.

Позже, когда Тихомира увели отдыхать, меня проводили в покои. День к тому времени стал тяжелым и мутным, как вода после пожара. Я почти не чувствовала ног. Плечи болели так, будто огненная дуга ударила не мальчика, а меня.

Радана встретила меня у двери.

— Живы?

— Все пока да.

— Это уже лучше, чем я ожидала.