Книга Ненужная жена красного дракона. Мачеха наследников, страница 83 – Юлий Люцифер

А можно — опасным влиянием.

В коридоре Радомир остановился.

— Вы хорошо держались.

Я посмотрела на него с усталостью.

— Не надо так удивляться.

— Я не удивляюсь.

— У вас лицо удивленного дракона.

— У драконов не бывает такого лица.

— Значит, вы первый.

Витослав сзади тихо сказал:

— Я бы не спорил, князь.

Радомир бросил на него взгляд. Тот сразу сделал вид, что проверяет стражу у дальнего поворота.

Несмотря на усталость, я едва не улыбнулась.

Это было странно. После совета, после угроз, после подписи, после Лавра — улыбаться. Но, возможно, именно в этом и было спасение: находить маленькие живые куски внутри большого страха.

До покоев меня проводил Демьян. Радана ждала у двери, но войти я не успела.

Из боковой галереи вышла Клариса.

Без сопровождения.

Вернее, сопровождающий стражник стоял у поворота, но явно не слышал нас. Значит, правила она все же умела обходить лучше, чем я.

— Госпожа Веренская, — сказала она.

Радана сразу напряглась.

— Вам запрещено...

— Я только поговорю. При свидетелях. Не бойтесь.

— Я не боюсь, — сказала Радана.

Клариса едва заметно улыбнулась.

— Конечно.

Я не стала открывать дверь.

— Что вам нужно?

Она посмотрела на меня уже без прежней мягкой маски. Точнее, маска осталась, но стала прозрачной.

— Вы думаете, что спасаете их.

— Кого именно?

— Детей. Радомира. Этот дом. Себя, наверное.

— Я не обязана отвечать на ваши предположения.

— Нет. Но вы ответите себе, когда станет поздно.

Она шагнула ближе.

— Вы видели сегодня совет. Видели, как легко ваше имя ставят рядом с тревогой наследников. Это только начало. Каждый шаг Милады к вам будут считать влиянием. Каждый срыв Тихомира — вашей виной. Каждое решение Радомира — следствием вашей крови.

— Вы это угрозами называете заботой?

— Я называю это знанием дома.

— Дома, где детям надевали вредные браслеты и сжигали рисунки?

Она закрыла глаза на короткое мгновение.

— Вы ничего не понимаете.

— Объясните.

Клариса открыла глаза.

В них вдруг не было злости. Только усталость.

— Когда Аурика умерла, Милада кричала так, что люди затыкали уши. Тихомир бился с каждым, кто пытался к нему подойти. Радомир приехал на рассвете, весь в крови после границы, и даже не сразу понял, что ему первым делом нужно быть не князем, а отцом. Дом был на грани. Совет держал стены, слуг, вассалов, детей. Да, были ошибки. Были жесткие решения. Но вы пришли спустя месяцы и называете все это злом.

— А вы называете это необходимостью.

— Иногда да.

— Даже куклу с руной?

Она вздрогнула.

— Я не знала о пластине.

— А о браслете?

— Мне сказали, он помогает.

— Кто?

Клариса замолчала.

Конечно.

— Отец? — спросила я.

Она посмотрела на меня резко.

— Не произносите его так.

— Как?

— Так, будто уже решили.

— А вы не решили? Или все еще можете сказать, что Лавр не имел к этому отношения?

Она молчала.

И это молчание было интереснее любого отрицания.

Потом Клариса сказала тише:

— Если вы правда хотите им добра, уезжайте.

Радана возмущенно шагнула вперед.

Я остановила ее.

— Продолжайте.

— Радомир может расторгнуть часть брачного доступа. Оставить вам содержание, дом, защиту. Вы будете далеко от совета и детей. Милада перестанет тянуться к вам. Тихомир перестанет думать, что можно говорить то, что годами держали закрытым. Иногда раны нельзя вскрывать без конца. Они начинают гнить от воздуха.