Книга Сердце истинного вампира, страница 53 – Северина Мар

Они пошли дальше и, прежде чем снова поднялась метель и все кругом заволокло беспросветной тьмой, преодолели довольно большое расстояние.

Катаржина насытилась рыбой и чувствовала себя гораздо лучше. Ей нравилось идти по лесу, пусть даже вокруг тьма и холод, рядом идет оживший мертвец, у которого она собирается вырвать сердце, а по пятам, скорее всего, следуют предатели, вознамерившиеся ее убить.

Ближе к ночи ею овладела новая тревога: она почти два дня провела в обличье волка и чувствовала, как сознание постепенно меркнет. Ей все тяжелее давались абстрактные, присущие людям мысли. Изнутри все яростнее прорывался волк. Катаржина понимала, что еще немного, и она полностью в нем растворится. Волк поглотит ее, заставит забыть об отце, долге и обо всем вокруг, и она отправится носиться по лесу, ловить зайцев и охотиться на оленей, пока не прибьется к волчьей стае и не понесет к весне выводок волчат. Если она хотела сохранить разум, то ей надо было принять человеческий облик как можно скорее.

В поисках ночлега они отошли в сторону от реки, и вскоре им на пути попался поваленный ствол исполинского дерева, полый внутри.

— Смотрите, похоже, это и будет нашим убежищем! – воскликнул Яков, осматривая дерево с таким восторгом, с каким Игнат глазел на новенький лакированный кабриолет.

Опустившись на колени, он ползком забрался внутрь. За ним, пища, бросились неугомонные белки.

Катаржина замерла, затем потянулась, чувствуя, как заходили кости, как потянулись мышцы и жилы. Превращение, как всегда, вышло немного болезненным, но после долгого пребывания в волчьем теле особенно приятным. Она выпрямилась. Мороз коснулся лишенной шерсти кожи. От разгоряченного тела повалил пар.

— А вы что это, не идете? – Яков высунулся из дерева, да так и замер на карачках, вылупившись на нее. Его глаза, и без того огромные, округлились, как два куриных яйца.

— Ты уж извини, но мне пора вновь стать человеком. Быть волком дольше опасно. Ты же не против?

— Я… Да… Нет! Да, как вам удобно! – Он замахал руками, забыв, что стоит на корточках, и чуть не повалился в снег. – Только вы так не замерзнете?

— Потерплю, я же все-таки не человек, – невозмутимо протянула Катаржина.

— А почему, когда я нашел вас снегу, вы были почти мертвой?

— Потому, что козел Домак влил в меня зелье, лишающее волчьих сил. Теперь со мной все в порядке. Ты так и будешь сидеть на проходе или дашь пройти?

— Ой, простите!

Яков отодвинулся в сторону. Опустившись на корточки, Катаржина пролезла в дерево. Внутри было тесно, тихо и темно. Пахло опилками и плесенью. Где-то рядом, укладываясь на ночлег, пищали белки. Они уже не так сильно боялись ее, как когда она была волком.

Катаржина легла, рядом с ней устроился Яков. Он не касался ее и словно врос спиной в нутро дерева. Она едва слышала его медленное дыхание.

Катаржина понимала, в какой щекотливой ситуации они оказались. Будучи оборотнем, она гораздо проще относилась к телесности, наготе и к удовлетворению первобытных инстинктов: если хотела, то прямо заявляла об этом, если нет, то также честно говорила.

Среди человеческих девушек существовал определенного рода интерес к мужчинам-оборотням и вампирам. Если первое Катаржина могла понять – те, внутри кого скрывался зверь, были гораздо более выносливыми и страстными, – то второе нет. Разделить постель с вампиром – все равно что воспылать похотью к мертвецу. Единственная разница в том, что вампиры могли продемонстрировать согласие и взаимный интерес.