Книга Сердце истинного вампира, страница 52 – Северина Мар

На излучине реки ей повезло: она почуяла под сугробом сладкий душок зайца-беляка. Рыкнув, она бросилась в снег и принялась резво копать, чтобы как можно быстрее добраться до добычи.

— Эй, вы что там делаете? – поинтересовался Яков, подходя ближе. – Что-то учуяли?

Не обращая на него внимания, Катаржина продолжала рыть. Во все стороны летел снег, как от бульдозера. Вскоре аромат зайчатины сделался невыносим. Она заскулила, прижав уши. С клыков капала слюна.

Она уже видела зайца, жирненького, не успевшего еще согнать нагулянный за лето жир. Уже чувствовала сладость его крови и плоти на своих зубах. Еще мгновение – и ее клыки сомкнутся на его шее!

— Ой-ой, там заяц! – запричитал Яков. – Фу! Не троньте его! Нет!

Он схватил Катаржину поперек туловища и потянул назад.

Она зарычала. Ее зубы сжались на его руке, клыки скользнули по белой коже, такой прочной, словно та была отлита из металла. Она даже не сумела ее прокусить. Не оставила на нем ни царапины.

— Не троньте его, я же вам сказал! – не унимался Яков.

Глупый заяц тем временем пришел в себя и, высоко подпрыгнув, устремился прочь. Виляя толстым крупом с круглым хвостиком, он зигзагами понесся к лесу.

Катаржина рычала, безуспешно пытаясь вырваться из хватки. Яков навалился на нее грудью, и они рухнули в снег. Он сжал руками ее лапы, да так сильно, что вот-вот сломает.

— Все, успокоились? – поинтересовался Яков, когда Катаржина затихла.

Она тихо поскуливала, но не шевелилась. Ее сжирали досада, злость на дурацкого вампира и жгучий голод. Почему Яков такой сильный? Она была готова сожрать белок, но те испуганно взобрались на самые верхушки елей.

— Ну не плачьте, не надо! – Яков потрепал ее по ушам. – Если кушать хотите, то так бы сразу и сказали. Подождите.

Он спустился по крутому берегу к реке, встал на лед и, подняв ногу, ударил по нему пяткой. Вокруг побежали трещины. Яков опустился на колени и ударил кулаком – образовалась круглая лунка. Он лег на живот и просунул в нее руку. Катаржина стояла на берегу и непонимающе прижимала к голове уши. Она хотела есть, а он что творил?

Яков резко выпрямился. В руке он сжимал огромную рыбину. Та билась в его ладони, а ее жабры безостановочно вздымались.

Не выдержав, Катаржина рванула к ней, впилась зубами, разорвала на куски и, не жуя, проглотила. В человеческом обличье рыбу она не слишком любила, но выбирать не приходилось. Яков подкидывал ей все новых и новых рыб. Она пожирала их, чувствуя, как пустота внутри заполняется, как живот наливается долгожданной тяжестью.

Пока жевала, она удивлялась тому, как странно работает мышление Якова. Выходит, зайца ему было жаль, а рыбу нет?

Закончив, он уселся на поваленное дерево у реки и, подперев подбородок руками, принялся наблюдать за тем, как она ест.

Он не знал, зачем на самом деле он ей понадобился. Понятия не имел, что Катаржина везет его в Морнаво, чтобы вырезать сердце и отдать на изготовление лекарства отцу. Сейчас он наверняка думал, что помогает ей, хотя на самом деле позволил быть рядом убийце, уже занесшей над ним нож. Катаржина сделает все, чтобы доставить его к отцу. Она ни перед чем не остановится.

Почему-то ей стало жаль его. В конце концов, он выглядел почти безобидным, бестолковым, глупым, жалостливым и добрым. Даром, что выпил живьем офицера и, возможно, еще кого-то, о ком она не знала. Должно быть, раньше он видел в ней лишь красивую женщину, теперь – пушистого «волчка», и понятия не имел, что внутри нее кроется. Введенные в заблуждение ее внешностью, многие недооценивали ее. И все они жестоко жалели об этом. Яков еще не знал этого, но и его ждало то же самое.