Книга Нас не должно быть, страница 46 – Алина Цебро

— Ну, не совсем вдвоём! — лепечу пристыженно, ненавидя себя за ложь, особенно перед ним, но отчего-то становится так неловко, что хочется провалиться сквозь пол, — может, кого-то позову на вечеринку…

Папа приподнимает бровь, потом уголок губ, делает глоток кофе и смотрит на меня.

— Ладно, да, вдвоём, — не выдерживаю, взмахиваю руками, как ребёнок, который только что разбил вазу, честное слово, — ну ничего такого! Мы с ним не спали, и я…

— Стоп, стоп, стоп! — папа выставляет ладонь и прикладывает её к груди, будто сердце сейчас выскочит.

Каким бы крутым он ни был, на какие бы темы мы ни говорили, видимо, это не то, что нужно было начинать.

— Пожалуйста, Эстер, — говорит он тихо, почти умоляюще, — я чрезвычайно рад, что этот парень пока не… — он морщится, и господи, каким смешным становится его лицо в этот момент, — но это вряд ли то, что мне стоит знать.

Он вздыхает, откладывает очки, потирает глаза и смотрит в потолок, а я начинаю смеяться и похлопываю его по плечу. Потому что, честно, мне повезло с родителями, особенно с папой.

— Но как бы ни было, тебе решать, малышка.

— А как ты понял… что, ну… — прикусываю губу, чувствуя, как лицо пылает, — нет, этот вопрос, наверное, тоже надо маме задать. Ведь ты мальчик.

— О, ну это легко! — он хмыкает, выпучивает губу и показывает мне язык, когда мои глаза буквально вылетают из орбит от того, что он всерьёз собирается дальше об этом говорить, — да, я тогда был… Но с твоей мамой всё иначе было. Ты же знаешь, что какое-то время меня не было рядом с вами, пока ты была маленькая. Я не был с другими женщинами, потому что чувствовал, что это не моё, понимаешь? Когда ты рядом с ним, не только ты сама, но и твоё тело должно испытывать покой и лёгкость. Вы как пазл совпадаете, и тогда складываются звёзды, погода, ветер, твоё настроение, и тебе просто становится хорошо и спокойно.

Кажется, он немного нервничает, говоря мне это. Или много.

— Поверить не могу, что мы говорим о том, как понять, нужно ли тебе с ним лишаться девственности.

— Папа!

Я горю, просто на взрыв, господи боже ты мой.

— Это кто тут лишается с кем чего? Не поняла?

Мама ставит на стол какую-то коробку, а затем попеременно смотрит то на меня, то на папу, будто пытается понять, кто из нас только что объявил войну здравому смыслу.

— Я с тобой, — говорит папа, поворачиваясь ко мне с невозмутимым видом, — рассказываю Эстер, как мы с тобой впервые переспали в лесном домике.

— Сакс!!! — мама так сильно краснеет, что её лицо становится багровым, и я вдруг понимаю, откуда у меня такие реакции на стыд — они явно наследственные.

Она хватает полотенце с ближайшего стула и швыряет его в папу, одновременно преграждая ему палец, будто это может остановить его язык.

— Райвен, давай без подробностей! Что это ещё такое?! Эстер, что значит «лишиться девственности»? С кем?

Папа ловит полотенце в воздухе и тут же отправляет его обратно, но уже мягко, почти игриво.

— А давай подумаем, душа моя, с кем же? А?

Поверить не могу, что этот разговор вообще происходит за завтраком, среди чашек и цветов, как будто мы обсуждаем погоду, а не мою потенциальную интимную жизнь.

— Я… мы можем перестать обсуждать это? — прошу, чувствуя, как лицо горит, а пальцы нервно сжимают край футболки.