Книга Хорошая и Хулиган со стажем, страница 96 – Алика Бауэр

Он замолкает. Я задерживаю дыхание.

— В чем я уверен, — его рука гладит мою щеку, заправляет прядь волос за ухо, — так это в том, что я точно не смогу тебя отпустить.

Сердце пропускает удар. Потом еще один. Сжимается до невероятно маленьких размеров, отдавая свое место той самой хрупкой надежде.

— И что нам с этим делать?

— Понятия не имею, — он усмехается уголками губ, устало, но тепло. — Будем разбираться по ходу. Если ты, конечно, готова разбираться со мной.

Прижимаюсь к нему всем телом, прячу лицо в изгибе шеи. Он обнимает меня в ответ, крепко, практически до хруста.

— Я готова, — шепчу. — Я никогда больше не хочу без тебя.

— Ты хорошо подумала? Мы же больше так не соберемся!

Пожимаю плечами, глядя, как Юлька нетерпеливо переминается с ноги на ногу у открытой дверцы такси. В салоне уже галдят девчонки, кто-то кричит, что у них есть целая бутылка текилы, кто-то спорит, в какой клуб ехать. Обычный вечер выпускников-медиков, которые наконец-то вырвались из шестилетнего ада.

— Соберемся лет через пять-десять на встрече выпускников, — спокойно отвечаю я.

— Ага, — недовольно бурчит Юлька, закатывая глаза. — Когда одна половина не придет, потому что работает, а вторая, потому что в декрете. Амаль, ну поехали! — она буквально тянет меня за руку, и в этом жесте столько искреннего желания разделить праздник, что у меня на секунду екает сердце. — Потанцуем, выпьем. Много выпьем.

Наша дружба с Юлькой завязалась после моего возвращения в универ. До того четыре года мы просто изредка перебрасывались парой фраз как одногруппники. Но после всего, что случилось, я стала по-другому смотреть на людей. На тех, кто не желает зла. На тех, кто просто хочет дружить. И Юлька оказалась настоящей. Ее тяга потусить на полную катушку после последней закрытой сессии понятна. Она день и ночь сидела над учебниками в течение шести лет, идя на красный диплом. И теперь ее душа требует просто по-человечески отдохнуть.

У меня же приоритеты изменились.

— Это, конечно, все очень заманчиво, — я улыбаюсь и обнимаю подругу на прощание, — но откажусь.

— Ох, Амалия, — вздыхает она, но в глазах уже понимание. — Ты с ним совсем домашней стала.

— Наверное.

Смотрю, как она с другими девочками усаживается в такси, как машина отъезжает, увозя их в сторону ночной жизни, огней и музыки. А я вызываю себе другую машину и еду домой.

Пока еду на заднем сиденье, подставляю лицо летнему солнышку, льющемуся в окно. Вечернее, ласковое, оно гладит кожу, и я чувствую, как на душе хорошо и спокойно. Шесть лет обучения и экзамены позади.

Только уверенности в будущем нет. Пока все туманно. Если бы не некоторые обстоятельства, я бы могла с точностью сказать, что меня ждет ординатура, карьера, своя клиника. Но похоже, пока с этим придется повременить.

И это не страх.

Я давно перестала бояться.

Антона и всю его шайку посадили далеко и надолго. Суд был громким, но закрытым. Слишком много деталей, которые нельзя выносить на публику. И нет, ни одна частичка сердца не екает в напоминании, что это мой родной брат и я должна испытывать к нему что-то типа жалости, сострадания и прочую ерунду. Все, что я испытываю к этому человеку, ненависть и презрение. И если где-то в аду для него есть отдельный котел, я буду только рада.