Книга Безнадежный, страница 3 – Элси Сильвер

Я смотрю на его обветренную руку, прижатую к полированному дереву барной стойки. Мои глаза закрываются на мгновение, и я провожу языком по задней стороне зубов, чтобы не скрежетать коренными зубами. Когда я поднимаю взгляд, заставляя себя вести себя непринужденно, Бейли нахмуривает брови, темные зрачки впиваются в мое лицо, как будто она все поняла. Плоская улыбка, которую я натягиваю на губы, кажется, не производит на нее впечатления. На самом деле, прежде чем она отворачивается, чтобы налить мне пенистую пинту, ее голова едва заметно качается, словно она разочарована.

Я снова скольжу взглядом по ее телу, и я напрягаю мозг, пытаясь вспомнить, когда я видел ее в последний раз. Она всегда была милой, застенчивой маленькой Бейли Дженсен. К сожалению, родилась в самой неуважаемой семье в городе. Ее отец и братья занимались всем этим — наркотиками, тюрьмой, воровством, — а ее мама сбежала много лет назад.

Хуже всего то, что их земля граничит с нашей. Я вижу это из своего дома на ранчо, прямо на другой стороне реки, где я поставил забор из колючей проволоки, чтобы эти придурки знали, куда им возвращаться.

Но Бейли всегда была другой в моих глазах.

Я всегда ее жалел, всегда чувствовал, что защищаю ее издалека. Эти взгляды, шепот. Я представляю, как ужасно жить в маленьком городке, где почти у каждого жителя есть история о твоей семье. Поэтому я всегда был с ней добр. Она мне нравится — нет причин не любить — хотя я едва ее знаю.

Она работает в The Railspur уже много лет, я просто... не могу вспомнить сколько. Не могу решить, достаточно ли лет прошло, чтобы я заметил, как сегодня задралась ее майка, обнажая кожу на ее плоском животе. Или чтобы я подумал о том, как ее идеально круглая грудь так хорошо поместилась бы в моих руках.

— Как давно ты здесь работаешь, Бейли? — спрашиваю я, наблюдая, как ее плечи немного напрягаются, когда я это делаю.

Она прочищает горло.

— Чуть больше четырех лет. Начала в восемнадцать.

Двадцать два.

Блядь. Мне тридцать пять, а это значит, что я был подростком, когда — я отмахиваюсь от этой мысли и опускаю глаза, когда она бросает передо мной подставку под стакан, а затем пинту золотистого лагера с белой пеной, переливающейся через край.

— Спасибо, — ворчу я, проводя рукой по волосам.

— Мм-гм, — вот и все, что она говорит.

Бейли — единственный человек в городе, который не набросился на меня, чтобы сказать, какой я герой, с тех пор как вернулся домой. Она не пялится на меня, как на редкое животное в зоопарке.

Она работает тихо, и я стараюсь не смотреть на нее, интересуясь, почему она перешла от радостной болтовни к закрытости в тот момент, когда я сел за ее бар.

— Пропал на две недели, да? — начинает Гэри, и я вижу, как Бейли закатывает глаза, протирая пивной стакан до блеска.

— Ага.

— Как это было?

О, хорошо. Единственное, о чем со мной теперь говорят.

— Гэри! — Руки Бейли падают по бокам, и на ее лице появляется выражение чистого шока.

— Что?

— Ты не можешь просто так спрашивать о таких вещах.

— Почему нет?

Я ничего не могу с собой поделать. Я хихикаю и решаю спасти Бейли от ощущения, что ей нужно спасать меня.

— Очень тепло. Хороший загар.

Мужчина прищуривается, движения немного небрежные. Интересно, как давно он здесь, ведь только что закончился обед, и он явно измотан.