Книга Безнадежный, страница 70 – Элси Сильвер

Я также не забываю о том, что Гэри наблюдает за нами, пьяный интерес на всем его лице.

Моя голова качается, когда я вспоминаю разговор с Бо на следующее утро... что бы это ни было. Утром, когда я проснулась одна в его постели и отправилась на его поиски.

— Мне жаль, что я воспользовался тобой.

Это были его первые слова, когда я нашла его на кухне.

Мои глаза вылезли из орбит от засоса, который я оставила у него на шее — тот, который все еще там сегодня, хотя он стал более желтым и менее фиолетовым. Я не знала, что от него ожидать в тот момент. Потому что накануне вечером он посмотрел на меня сверху вниз, положив руки на голову, с самой запутанной смесью похоти и ярости на лице. Затем он ушел, не сказав ни слова, и мое сердце упало.

Я хотела последовать за ним, но я знала, что ему нужно пространство и контроль.

— Ты этого не сделал.

— Моя работа — защищать тебя. И это касается и меня.

— Это буквально не так.

— Мы договорились, что не перейдем эту черту. Мы все выложили. Я хочу, чтобы ты осталась в доме, но если ты услышишь меня здесь… ты не сможешь войти.

Я старалась не смотреть на то, как напрягалась его спина в футболке, которую он все еще носил с прошлой ночи, когда он наклонился и надел свои новые двухслойные носки в свои новые Blundstones. Он ожидал, что я просто буду лежать и слушать, как он паникует?

— Я не собираюсь здесь оставаться. — Я подняла подбородок, заставляя себя выглядеть гордой, что совершенно не соответствовало тому, что я чувствовала внутри.

И он даже не потрудился взглянуть на меня, когда сказал:

— Ты можешь остаться в доме, или я заплачу, чтобы твой трейлер оснастили кондиционером. Твое дело. — Затем он хлопнул по дверному косяку и вышел из дома.

Это было два дня назад. Две ночи, когда я просыпалась в 2:11 — ровно — и шла по коридору. Две ночи я обхватывала его дверную ручку, потому что не могла вынести его криков.

А потом остановилась.

Мы заключили сделку, и я знаю все о людях, которые не уважают твою личную жизнь.

Этот последний инцидент был не первым, когда мои братья обшаривали мое пространство в поисках чего-то.

Последние две ночи я напоминала себе, что Бо — взрослый мужчина, способный принимать взрослые решения и устанавливать взрослые границы.

И моя задача как взрослого человека — уважать эти границы.

Вот почему я возвращаюсь в свою комнату, натягиваю подушку на голову и стараюсь не слышать его. Но это невозможно. Это напрягает. И хотя жара больше не мешает мне спать, тревога от осознания того, что он здесь и совсем один, хуже, чем спать в котле.

Я разрезаю следующий лайм и прорезаю линию посередине дольки, чтобы она могла лежать на краю чашки. Я просто настолько измотан, что не останавливаю нож вовремя, прежде чем он продолжает движение прямо по моему пальцу.

— Блядь! — Я бросаю нож и тут же подношу палец ко рту.

— Ты в порядке? — Я слышу тревогу в голосе Бо, когда он отодвигает свой табурет и проталкивается через маленькие деревянные двери, разделяющие пространство между посетителями и персоналом. Он нависает надо мной и тянется к моему запястью, поворачивая мою руку, чтобы осмотреть повреждения, которые невелики.

— Я в порядке. — Я пытаюсь высвободить запястье. — Это не первый раз, когда я порезалась и не последний. Иди и сядь обратно. — Я снова дергаю, избегая его взгляда, и снова подношу палец ко рту. Остановив легкую струйку крови, я отворачиваюсь, чтобы схватить аптечку, которую мы храним за стойкой.