Книга Шесть зимних ночей, страница 22 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Присутствующие одобрительно зашумели, и старик, утерев слезы, прокашлялся и начал:

— Что ж, эта история произошла одним холодным зимним днем незадолго до Нового года…

Мистер Тёрнхилл рассказывал свою сказку, и в снежном шаре появлялись все новые персонажи и менялись декорации, словно в крошечном театре…

За окном Газетной гостиной выла метель, в камине трещали дрова, а Уинслоу лениво мурчал.

На подоконнике раздавалось чавканье и негромкое ворчание. Мистер Ворончик, ужиная рыбехой, которую так ловко стащил, слушал сказку вполуха. С удобством устроившись у окна, он наблюдал за теми, кто сидел за столом, вглядывался в лица, рассматривал…

После его освобождения из тайника в доме профессора Гримма прошло совсем немного времени, но столько всего успело произойти, даже подумать страшно.

Глянув на Томаса, он подумал: «Этот парень даже не догадывается, кого выпустил из угольного ящика. Он не знает, что прямо сейчас в Газетной гостиной рядом с ним сидит величайшее зло, которое только видел этот город. Томас добрый и наивный, но неужели он думает, что я откажусь от своих планов… м-м-м… какая же все-таки вкусная рыба… о чем я думал? Ах да! Величайшее зло, от которого никому не спрятаться и не убежать…»

Закончив с ужином, мистер Ворончик погладил округлившийся живот и с удовольствием облизнулся, а затем… зевнул.

— Эх, что-то в сон клонит, – пробормотал он, повернулся на бок, лицом к окну, и уставился на царапающий стекло снег.

Снег был прекрасен, как и всегда…

— Ладно, разрушу этот город завтра… сперва немного посплю, утром съем еще одну рыбку – или две! – а потом возьмусь за разрушения… никто меня не остановит…

Мистер Ворончик снова зевнул, закрыл глаза и заснул.

Я словно пытаюсь поймать руками бегущую реку. Суюсь в самый центр ледяной воды и думаю, что это поможет. Вода обжигает, заставляет пальцы неметь. И у меня нет сил, чтобы достать руки. Я продолжаю себя мучить. Рядом со мной стоят люди, они тоже купают руки в ледяной воде, потому что им так сказали. Если не дать воде свое тепло, то солнце не встанет. А если солнце не встанет, то мир покроет белое.

Я не умею танцевать. Не слышу музыку, не понимаю, что такое двигаться в ритм. Но каждый день я осознаю себя в этом зале, под руку с человеком, лица которого не вижу. У нас у всех какая-то мутная вуаль вместо лиц. А одежда совершенно не подходит под ситуацию. Мой партнер кружится в спортивной костюме. На мне платье-комбинация и пиджак. Рядом пара в халатах. И эта картинка не меняется уже много дней.

В первый раз я осознала себя в танце, когда споткнулась. Тогда мелькнула мысль – я же не умею танцевать. Почему танцую?

Сейчас я пытаюсь понять, почему мы только и делаем, что танцуем.

Возможно, потому, что в зале очень холодно, и если остановиться, то можно увидеть пар, выходящий изо рта. Но никто не останавливается и продолжает кружить.

В один день я подумала: а что будет, если выйти из танца?

Холод на самом деле быстро проник под одежду, заставив поежиться. А партнер даже не заметил, что я прекратила танец, все так же вел уже незримую партнершу в такт музыке. Сейчас я наконец-то ее услышала. Странная, неподходящая под движения.