Книга Шесть зимних ночей, страница 36 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что нет во льдах жизни. Только сон и пустота.

— Почему вы так уверены, что после только пустота и льды?

— Потому что они уже были.

— В реальности, которую я создала сама благодаря тебе!

Мелисса все больше распалялась: нежелание Мяты хоть немного встать на сторону сестры бесило. Бесило и то, что Мята даже не пыталась допустить мысль, что что-то можно изменить.

— Дед знает, – сказала она.

Последний аргумент – дед знает. Дед, который всегда любил Мяту больше Мелиссы. Всегда боялся ее. Считал прокаженной.

— Что знает дед? – уточнила Мелисса. – То, что в книгах написано?

— То, что тебя надо изолировать, – голос деда вонзился в спину словно нож.

Мелисса обернулась.

— Проклятое дитя, было проклятым с самого начала. Рожденное в миг, когда огонь погас, вобравшее в себя всю тьму. Надо было избавиться от тебя с самого начала. Или хотя бы тогда, когда ты избавилась от матери!

Дед говорил неприятные, колкие вещи, Мелисса слушала. Теперь она понимала, почему дед так относился к ней. Сначала он решил, что время ее рождения – знак, что та будет гордостью семьи. Потом понял, что Мелиссе предназначено остановить вечный ход Колеса. А появление Мяты только усилило его уверенность.

— Проклятая девка! – заорал вдруг дед и бросился вперед.

Мелисса отступила, давая деду пролететь мимо. Ворохом поднялись снежинки, они множились вокруг Мелиссы, превращаясь в маленькие смерчи, уплотняясь все больше в спрессованный жесткий снег. Когда колья стали крепче камня, Мелисса швырнула их в деда. Еще один отправила к Мяте. Та завизжала, увернулась. Кол влетел в стену и рассыпался. Дед уворачиваться не стал.

— Ты все уничтожишь, – просипел он.

Мята бросилась к нему, но было уже поздно.

— И как тебе после этого верить? – рыдала девушка. – Как не думать, что ты все только уничтожаешь?

— Он бы убил меня, – голос Мелиссы глухо прозвучал в темной комнате. – Он давно это хотел сделать.

— Значит, мне придется сделать это самой. – Мята выпрямилась и повернулась к сестре.

Мелисса отступила.

В движениях сестры было что-то знакомое, повторявшееся в голове не одну сотню раз. Из раза в раз, из круга в круг…

Партнер, с которым Мелисса танцевала столько лет, который так ловко менял облик и менял одежду. Сестра. Не было больше никого ближе и одновременно дальше.

— Ты убила нашу мать, ты убила деда, ты погасила уголек, – перечисляла Мята. – Ты хочешь сломать Колесо, потому что не желала становиться частью легенды!

Мелисса молчала.

— Как я могу тебе верить? – Мята смотрела на деда; горячая кровь топила снежные колья.

— Мята, нам надо это изменить, – Мелисса повела рукой, и колья рассыпались.

— Как я могу тебе верить?

— Хотя бы попытайся…

— Нет! – выкрикнула Мята и взмахнула руками. Вспыхнуло пламя, побежало по стенам, пожирая дом. Мелисса попыталась спрятаться, но от огня не скроешься.

— Ты нас убьешь! – попыталась она образумить сестру.

— Это ты нас убиваешь, – ответила та.

Мята не контролировала себя, и пламя охватило весь дом. Огромный факел вспорол небо, и огонь пошел дальше: дом за домом деревня погружалась в огненный хаос. Кто-то успел выскочить на улицу и увидеть, как две сестры сцепились друг с другом. Одна – сплошной огонь, вторая – прозрачная, словно лед. Они катались по земле, подминая под себя постройки, деревья, – все, что могло остаться от деревни. Соседи смотрели, как сгорает их мир.