Книга Шесть зимних ночей, страница 37 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Огонь, что должен был призвать солнце, уничтожал Колесо. То, что давало жизнь и спасало, теперь несло страшное горе.

— Очнись, – пыталась достучаться до сестры Мелисса. – Еще не поздно все остановить.

— Поздно, – отвечала та.

Огонь и лед слились в плотный клубок и взорвались. Белый свет озарил всю деревню, соседей, мир вокруг.

Солнце захлебнулось в этом свете, и все покрыло белое.

Так и не зажегся уголек в самую долгую ночь в году. Колесо треснуло, пошатнулось и круто развернулось на новую дорогу.

Легенда умерла. А вместе с ней погрязла под снегом обугленная деревня. И мир стал ждать, поднимется ли солнце в этот раз.

Треск дров в печи, запах сушеных пряностей и тихий шорох в углу. Это было первое, что услышал и почувствовал гость, когда пришел в себя. Как и любой другой путник, оказавшийся в чужом доме, он первым делом попытался уловить мельтешения теней, отбрасываемых маленьким огнем из камина, и найти хозяйку. Девушка, укутанная в черное, словно ночь, струящееся до самого пола платье, что-то старательно готовила. По крайней мере гостю так казалось. Он уже поймал себя на мысли, что стоит начать разговор с извинений за причиненные неудобства. Собрал буквы в слова, слова – в предложения, но, к его большому удивлению, смог только промычать что-то невнятное. Хозяйка вздрогнула и, судя по короткому стуку, едва удержала посуду в руках. Она, не раздумывая, оставила все приготовления и поспешила к гостю.

— Не вставай, хуже будет, – торопливо произнесла она.

Совет, конечно, был правильный, но не наступило еще время, когда женщину стали бы беспрекословно слушаться, тем более если мужчина не раз побывал на поле боя (судя по шрамам, сомневаться в этом не стоило). Поэтому хозяйке пришлось придержать своего гостя за плечи, когда он подался вперед, и уложить обратно на подушку. Он не сопротивлялся – рухнул и снова промычал что-то тихо и невнятно.

— Неужто немой? Язык отрезали? – усмехнулась хозяйка. И ее улыбка была больше похожа на злорадную усмешку. Каштановая прядь упала на лицо, когда девушка качнула головой, сложив руки на груди, и приставила указательный палец к щеке, будто бы раздумывая, что же с ним делать. Но гость помотал головой, и хозяйка расстроилась:

— Жаль. Значит, неудобные вопросы задавать будешь.

— В… воды… – еле слышно прошептал он. Губы гостя потрескались от мороза, засохли. Кожа на лице и руках загрубела. Несмотря на холодное время года, одет он был очень легко. И странно было хозяйке, как этот человек вообще не замерз в лесу.

Она принесла ему горячего чая, помогла выпить. Что делать с ним дальше – не знала.

— Твое имя? – прошептал он уже более разборчиво, пытаясь разглядеть черты ее лица. Безуспешно. Перед глазами всё расплывалось.

— Ну вот, начались вопросы…

Хозяйка маленького домика демонстративно закатила глаза и, пытаясь избежать разговора, решила вернуться к делам. Холодное касание, а после нежно сомкнувшиеся на ее запястье мужские пальцы вызвали у нее бурю возмущения. Но плечи её смиренно опустились после его тихого «пожалуйста».

Она помедлила. Осталась.

— Зачем тебе мое имя?

— Мы, – он сделал паузу, набрал больше воздуха в легкие, – знакомы?

— А ты что же, забыл? – возмутилась она.

— Скажи, пожалуйста, свое имя.