Книга Шесть зимних ночей, страница 40 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

— Наверное, не стоит вставать пока, – пробубнил он и улегся обратно.

Гор, не торопясь, убрала со стола остатки чая и приготовила новый. Ей нечего было предложить ему на ужин, но за это совесть ее не мучила. Пустовало все: полки, погреб, земля у дома.

— Слушай, а ты, должно быть, когда-то была замужем?

С чего он задал вопрос, Гор не знала. Если бы за ней и бегал какой-нибудь фигляр, он сразу испарился бы и позабыл о Гор, как только увидел, как она живет. После смерти мамы, которая создавала и берегла в доме уют, Гор еще старалась поддерживать его для брата. Но после смерти брата могла только горевать.

— Нет, – удивленно ответила она. – И мне даже неинтересно, с чего ты это взял.

— Дом ты запустила, но видно, что раньше здесь было хорошо, семья жила. Посуды многовато для тебя одной, – он обвел взглядом полки с домашней утварью, потом посмотрел на печь, что хранила следы былой готовки, а сейчас берегла на себе толстый слой пыли. – Ты красива, но уже не так юна. В твоем возрасте не быть замужней и без детей позорно. По крайней мере в моих краях.

— Каких твоих?

— Не помню.

— Конечно. Имя ты не помнишь, откуда – тоже, а глупые предрассудки помнишь? – Гор усмехнулась. – Может, ты меня обманываешь?

— И не подумаю. Нет чести у воина, что прячется за женскую юбку. Особенно за такую худую.

— Если ты хотел сказать мне что-нибудь приятное, то ничего не получилось.

— Правда?

— Правда.

— Извини. Я просто хотел убедиться, что не создал проблем, придя на этот порог. Поэтому и спросил. Ты живешь в такой глуши. Тебе не страшно одной?

— Как же бесчеловечно много ты разговариваешь, – Гор прикрыла глаза рукой в попытке отвлечься от бесконечных вопросов гостя. – Тебя вообще не беспокоит, что ты ничего не помнишь?

— Я не знаю, как это описать. Беспокоит, наверное, но я как будто в тумане, – гость продолжил осматриваться. Стены были увешаны венками и усохшими травами, в разных углах на полу были уложены в высокие стопки толстые книги, а у дверей валялась посуда, в том числе разбитая. Хозяйка собрала ее в угол вместе с другим мусором. – А на самом деле тут, у тебя дома. В безопасности. Так тебе правда тут не одиноко?

— Одиноко, – тихо призналась Гор. Так тихо, словно и не говорила этого вовсе. Однако тут же повторила громче: «Одиноко» – и добавила: – Я не всегда была одна.

Она посмотрела на полку с деревянными игрушками. Несмотря на то что мама запрещала им с братом ходить в деревню за лесом, после ее смерти он начал вырезать игрушки из всего, что только мог найти, потом шел к людям, продавал с десяток своих поделок за день – и это делало его по-настоящему счастливым.

— Все-таки муж?

— Брат. У меня был брат.

— Что случилось?

— Доброй души человек был. Никогда не мог отказать в помощи людям. Но однажды встретил не очень хорошего человека. Привёл его в дом, хотел помочь, – хозяйка с намеком посмотрела на гостя. – Не к добру та помощь была. Убили его.

— Расскажешь?

— Не сегодня, – сердито ответила Гор. «Сам вспоминай», – подумала она со злобой и отчаянием.

Когда мужчина вновь провалился в сон (не без помощи Гор, конечно, – уж очень ей надо было понять, что делать дальше), то она не придумала ничего лучше, чем закончить приготовление к наступившему празднику. До появления гостя праздновать Йоль не было желания. Ее даже не страшили последствия, которыми всегда запугивала мама. Даже если йольский кот придет съесть ее, он ужасно удивится равнодушию на ее лице.