Книга Шесть зимних ночей, страница 81 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

Люди шли к Набережной, кто-то подходил к Морю, кто-то останавливался в нескольких метрах от воды, кто-то застывал у песка. Они, как и Алан с Либерти, неотрывно смотрели на черный дым.

Справа Либерти заметила синее пятно и, развернувшись, поняла, что это Смерть. Рядом с ней стражем стоял Барон. Чуть поодаль от них маячили три женщины в черных платьях – сестры-ведьмы: Мелвилл, Леона и Эйлен, о которых говорила Смерть. Либерти не была с ними хорошо знакома, но знала, что они сильны и что лучше их не злить.

— Что это значит? – хрипло спросил Алан. Судя по голосу, он был напуган не меньше Либерти и всех пришедших.

Либерти покачала головой и всхлипнула.

— Война все-таки вернулся, и теперь весь внешний мир под угрозой. Он хочет уничтожить всех, – с трудом ответила она. – Война беспощаден. Он – самый жестокий из Всадников. Даже Смерть не смогла остановить его.

Алан промолчал. Либерти вдруг сделала невесомый шаг вперед, потом еще один и еще. Она приблизилась к Морю и, не разуваясь, зашла по щиколотку в воду. Алан последовал за ней, а когда они остановились, спросил:

— Что это значит для Города? – голос у него звучал тихо, спокойно. Либерти на мгновение показалось, что смог на самом деле не пугал его, а начало войны не выбивало из колеи. Но, обернувшись, она поняла, что он всего лишь умел хорошо сдерживать эмоции.

— Ничего, – глухо ответила Либерти. – Разве что… Те, кто знал о Городе, начнут ненавидеть его и его жителей. Но ведь это неизбежно, когда начинается война?

— Что неизбежно? – нахмурившись, спросил Алан.

— Ненависть, – выдохнула Либерти. – Ведь война – главная причина ненависти.

Там, за морем, раздавались крики, протяжные, похожие на вой. В черном небе это прозвучало так жутко, что Либерти едва смогла устоять на ногах. Алан подхватил ее и прижал к себе. Послышался особо протяжный крик, но это кричали те, кто пришел к Набережной. Кто-то падал на колени, кто-то плакал, кто-то, сжимая губы, зло смотрел на Море.

Грохот сотряс все небо, далеко сверкнула молния и ударила в землю. По щекам Либерти катились слезы, и остановить их она не могла. Алан поглаживал ее по спине, но она ощущала, какой напряженной была его ладонь.

— Как он мог? – выдавила из себя Либерти.

— Так же, как и все остальные, кто когда-то начинал войны, – натянуто ответил Алан.

Либерти не поняла, что он имел в виду, и уточнять не стала. Рыдания душили ее, и спокойствие Алана, его уверенность и тепло казались слишком неестественными, но при этом позволяли не сойти с ума. Смерть просила ее помочь жителям Города, но Либерти сама отчаянно нуждалась в помощи.

На следующий день, едва солнце показалось из-за горизонта, Либерти выскочила из дома. Все еще спали: и кошки, и Алан. Она беззвучно прошмыгнула мимо него, спящего на диване, и закрыла за собой дверь. Для зимы утро выдалось теплым, но Либерти по привычке закуталась в шарф и накинула капюшон теплого пальто. Ночью ей удалось уснуть после нескольких капель успокоительного и долгого разговора с Аланом.

Насколько она помнила прошедший вечер, она держала его за руку, пока не отключилась. Как долго он сидел рядом? Либерти мотнула головой, отгоняя непривычные мысли: ей было странно чувствовать человека рядом с собой. Комфорт и тепло, исходившие от Алана, дарили ей успокоение, которого она не ведала до встречи с ним.