Книга Шесть зимних ночей, страница 89 – Владимир Торин, Мария Покусаева, Надя Сова, и др.

За пустующим стулом для Богини появились высокие часы. Секундная стрелка побежала в несколько раз быстрее. Минутная и часовая тоже ускорились. Либерти потянулась за бутылкой вина: есть ей не хотелось, а вот пить – очень даже.

Алан перехватил ее руку со словами:

— Может, сначала поешь?

Не успела Либерти ни возразить, ни согласиться, как на улице враз потемнело. Смех и разговоры стихли: часы, неожиданно появившиеся, показывали уже одиннадцать вечера, а стрелки продолжали неумолимо бежать. На черном небе мелькнула яркая луна.

— Что происходит? – встревоженно спросил Алан.

— Я не знаю, – не менее встревоженно ответила Либерти.

Звуки битвы Богинь стали громче, агрессивнее. Из-за Моря донеслись особенно оглушительные взрывы. Стрелки часов сделали еще несколько оборотов, вместо луны взошло солнце.

Поднялся сильный ветер. Старая Богиня неистово закричала и начала медленно рассыпаться в прах. Послышался испуганный ропот. Либерти думала о девушке, которую не знала, надеясь, что с Габриэллой Ф. все будет в порядке.

Она не заметила, как яростно вцепилась в плечо Алана. Он медленно поглаживал ее ладонь, не говоря ни слова. Кошки мяукали и ходили вокруг стола, нервно размахивая хвостами. Сверкнула молния вдалеке, грянул гром.

Либерти устало разжала его плечо и безжизненно опустила руку.

— Надо поговорить со Смертью, – вдруг заявила она и посмотрела на Алана, ища в нем поддержки.

Он кивнул ей и, отодвинув стул, вышел. Либерти выскочила следом, и вместе они направились к берегу Моря, к недвижимой Смерти и Барону. Остановившись позади них, Либерти и Алан смотрели, как на песок то и дело выбрасывало новые стеклянные бутылки с чужими жизнями, разбитыми надеждами и криками боли и отчаяния. Эти крики тонули во всеобщей суматохе.

Старая Богиня медленно рассыпалась. Победа Новой Богини случилась раньше положенного срока. Было это хорошо или плохо, Либерти задумываться не хотела.

Стрелки часов сделали еще несколько оборотов. Солнце вновь сменилось луной, луна сменилась солнцем. А потом опять наступила ночь. Все это произошло за несколько долгих минут.

Смерть обернулась и посмотрела куда-то между Либерти и Аланом, а после едва слышно сказала:

— Они пришли.

Голос ее звучал настолько тихо, что Либерти скорее прочитала ее слова по губам, чем услышала. Алан проследил за взглядом Смерти, и лицо у него стало озадаченным.

— Это те, о ком я думаю? – настороженно спросил он.

Либерти посмотрела в ту же сторону и наткнулась взглядом на двух тощих коней – белого с бесцветными глазами и черного с пылающими красными. Они двигались медленно, обошли Алана и Либерти с двух сторон и остановились: белый конь около Смерти, а черный – рядом с Бароном.

Длинные гривы развевались на ветру, делая их похожими на коней из сказок.

— Время пришло? – выпалила Либерти. Кто-то потерся о ее ногу: серая кошка уселась рядом и обвила ее хвостом.

Рядом с Аланом сидела трехцветная кошка, и он поднял ее на руки, не обращая внимания на недовольное попискивание. Он гладил ее немного нервно, и кошка урчала и пищала одновременно.

— Да, – подтвердила Смерть.

Слева ярко вспыхнуло, и через мгновение там появилась молоденькая девушка в платье из листьев папоротника, украшенном ромашками, васильками и одуванчиками. Кудрявые ярко-зеленые волосы ниспадали с плеч и прикрывали обнаженные ключицы и руки, а алые губы растягивались в добродушной улыбке. Глаза у нее были янтарного цвета – точно два солнца, а округлые щеки заливались здоровым румянцем. Она настолько неуместно смотрелась в мрачном пейзаже, что Либерти невольно вздрогнула.