Книга Русалочье солнце, страница 54 – Рина Солнцева

— Страх-то какой, – пробормотала Любаша, а глазки так и горят, интересно ей, что за книга, что с нею натворить можно. Дай волю, так начала б листать-изучать, хоть сейчас бы зелье сварила, коль бы умела.

— Написано тут о великих делах. О зле и добре, о предательстве и верности, о смерти и жизни. Если сможешь овладеть её знаниями, сможешь и повелевать всем этим, дарить смерть и жизнь, сеять как добро, так и зло, толкать людей на предательство, поселить в их сердцах верность, – Лукерья вздохнула, посмотрела в лазоревые Любашины глазки. – Пусть и считают меня злой да чёрной, но ведь добра я творю больше. Зла и без меня в мире много делается, да хоть на тебя посмотреть, что с тобой едва сегодня не приключилось. Разве не зло это, разве не происки сатанинские?

Покачала головой Любаша, слёзки блеснули, но не потекли ручьями. Вот уж и не до слёзок ей стало, уже интересно ей. Внимательно слушала девушка ведьму, глаз не отводила. Продолжила Лукерья:

— Вот мы с тобой сегодня и попробуем сделать так, чтоб никому он больше не навредил. Его дело – молиться да людей на путь истинный наставлять, а не ужас в девичьих сердцах сеять. Сделаем так, чтоб одолела его болесть нервическая, сон и покой отобрала. Станет он ночами по горнице метаться, в окно смотреть тревожно, будут шаги ему слышаться да разговоры. В самый раз то: и увечий никаких, не навредим ему сильно, и ночи будут ему теперь для молитвы, а не для мечтаний сладострастных. Решит, что напасть то бесовская, насланная на него за грехи прелюбодейские, глядишь, и за ум возьмётся. Больше мы бы и не смогли ему навредить, для сильной порчи нам бы кровь потребовалась, след его или волосы. Но мы смерти ему не желаем, мы же только чтобы проучить его да наказать.

Поддакивала Любаша, совсем ведьмы бояться перестала. Уютно ей стало в Лукерьиной избе, занятно ведьму слушать. Вот бы приходить сюда почаще, сколько ж всего узнать можно да увидеть! Да не разрешит матушка, и бабушка Матрёна, коль услышит про чёрную ведьму, плакать начнёт жалобно, скажет, не уберегла внучку.

Да всё равно станет тайком сюда Любаша приходить, лишь бы только Лукерья не решила, что глупа она слишком да юна для дел таких. Или, что хуже, подумает, что расскажет кому Любаша о тайнах колдовских, о делах страшных, товаркам заполошным, подружкам крикливым. Да ни с кем она тайной такой делиться не станет!

— Мы сейчас с тобой отвар сделаем из болиголова да белены, чтоб голова у Власа болела, запутаем над паром от отвара нити, чтоб мысли в его голове так же путались, спать не давали. Напустим на тело его слабость, чтоб не до девок молодых ему стало. Будет молиться да поклоны бить, на большее и сил-то не хватит.

Хихикнула ведьма, прыснула и Любаша. Не требовалась Лукерье для такого обряда книга: лёгкий то был обряд, наизусть его ведьма помнила, да хотелось ей заинтересовать Любашу, показать ей древнюю книгу, что ей Сам дал. Мешочки холщовые разворачивать не стала, много там было вещей, что могли девицу и напугать: кости собачьи, щепки гробовые, волосы младенческие, кусочки холстины окровавленные. То уж ей потом покажет да применять научит, как обживётся та, попривыкнет. Конечно, самой на гробовище ночью идти, могилы раскапывать, нужно много смелости, то девке ещё не по плечу, но травки уж и сейчас может собирать, небось, бабка чему-то уже научила.