Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
«Зимой было одно…» Зимой… Ведь не на верёвке же она его таскала всю зиму на посиделки в беседу[10] Куделичей, сам приходил! Сам садился рядом с ней, смеялся, рассказывал байки и посматривал на неё так по-особенному: с намёком и словно бы выжидающе. И от этих намёков она потом каждую ночь едва могла заснуть, ворочалась на полатях между младшими сёстрами, так что Елица просыпалась и в досаде пихала её кулачком в бок: дескать, сама не спишь, так хоть другим дай! А она не могла спать, с восторгом и замиранием сердца перебирала в памяти каждый его взгляд, каждое слово, и сам звук его голоса казался значительным и важным. С каким нетерпением она ждала весны, когда начинаются игрища и хороводы, потом Купалы, когда надеялась навек расстаться с девичьим венком. Она твёрдо верила, что будет женой Витима. Но вот… «А теперь другое…» И нет смысла напоминать ему о прошлом. Насильно мил не будешь. — Ой, доченька моя любезная, белая ты моя лебёдушка, берёзка моя стройная! – причитал где-то рядом женский голос. Метелице казалось, что это плачут по ней, что сами подруги-берёзки оплакивают её погибшую любовь. – Осталась я без тебя, горемычная, нет мне радости, нет утешения. Некому мне косы девичьи заплести, некого мне домой с игрища поджидать. Все девчоночки, подружки твои, уж который год невестами называются, в девичьих лентах красуются, приданое готовят, женихов поджидают. Ты одна, моя кровиночка, под сырой землёй, под зелёной травой. По весне идут все твои подруженьки в зелёную рощу, срывают цветочки лазоревы, свивают веночки девичьи, пускают по водам быстрым, а ты одна, моя голубка сизокрылая, сама как цветочек, рано увядший! Осталась одна я, как горлица на сухом дереве, на вечерней заре ждать мне некого! Ах да! Метелица медленно обернулась, поглядела. Её тётка, Любава из деревни Лютичи, всё ещё сидела на кургане, причитая над крохотным, никому, кроме неё, уже не видным бугорком. Там лежала её единственная дочка, умершая в тот же день, как родилась, не успевшая даже получить имя. С тех пор прошло семнадцать лет, и Метелица была одной из тех «подружек»-ровесниц умершей, матерям которых так завидовала Любава. И сейчас Метелица охотно поменялась бы с той крошкой, которая умерла, не успев ничего увидеть в жизни, не испытав этой сердечной боли, от которой сам воздух колом застывает в груди. Отвернувшись, она прижалась лбом к шероховатой, в крупных чёрных язвах берёзовой коре, и слёзы горячо потекли под опущенные веки. Весны для неё не было. * * * Несколько недель Метелица жила как во сне, стараясь никому не подать вида, как ей плохо. Может, никто и не заметил, что зимой Витим всё льнул к ней. На это надежды было немного, но Метелица скрывала свою боль и старалась держаться, как будто ничего не случилось. Шёл травень-месяц, близился Вилин день: полнолуние после Весенних Дедов, когда вилы выходят из воды, чтобы почти два месяца жить рядом с людьми и помогать плодородию нив. Их полагалось встречать подарками, чтобы они знали, как рады им люди и как благодарны за помощь. Метелица была хорошей рукодельницей, и каждому гостю на её свадьбе пришлось бы это признать: для каждого в подарок был заготовлен или вышитый пояс, или рукавицы, или рушник. Она старалась не смотреть на сундук со своим приданым и подарками, которые готовила всю осень и зиму, но слёзы то и дело падали ей на колени, орошая рубашку для вилы, как сама вила в будущем должна орошать посевы на полях. |