Книга Шёпот берёз, страница 44 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Но сердце заныло, словно предчувствовало беду.

Стеша спрыгнула в воду, отчего её платье поднялось пузырём и облепило ноги. Но она не замечала этого, пытаясь подтянуть неожиданно тяжёлую рубаху ближе.

Немного времени понадобилось, чтобы понять, что это вовсе не отяжелевшая от воды рубаха, а человек. Стеша, не чувствуя холода и пощипывающих босые ноги рыбок, тянула и тянула тело к берегу. Надо было бросить всё: и тело, и бельё, побежать в село, позвать мужиков, кричать во всё горло.

Но Стеша упрямо тянула, ломая ногти, срывая мозоли с ладоней, и наконец вытянула к берегу. Она знала, кого увидит, когда перевернёт тело. Но всё же, когда увидела безжизненное, но всё ещё красивое лицо Василия, закричала. Дико, страшно, как кричит медведица, на глазах которой растерзали медвежонка.

Рыбы и раки не успели тронуть глаза и губы, только в волосах запутались тонкие водоросли да песок.

Стеша упала на колени прямо в воду, обняла мокрое безжизненное лицо. Принялась покрывать поцелуями, пальцами освобождая кудри от водорослей и речного мусора, слезами поливая невидящие глаза.

— Что же ты, Василёк ненаглядный, душа моя, как же так, – лепетала Стеша, не чувствуя холода и боли в пальцах и коленях.

И услышала смех. Звонкий, точно колокольчик серебристый.

— Довольна, кумовка? – Из омута вынырнула русалка, волосы её словно водоросли расплылись по поверхности реки, на длинных ресницах повисли капельки. Плечи будто ряской покрылись мелкими зелёными веснушками. – Сам в твои руки приплыл, как я и обещала. Разлучнице не достался.

Стеша задохнулась от боли, ну точно корова в живот боднула, так же согнулась над безжизненным телом Василия.

— Да ты же слово помочь дала! – крикнула она.

— Слово русалки как вода, кума, – усмехнулась русалка. Глаза её были холодные как льдинки и колючие точно репейник. – Вот сама русалкой станешь, узнаешь.

Стеша вскочила на ноги, подняв тучу брызг.

Вот тут она наконец бросилась бежать, оставив корзину, бельё и Василия. Она кричала во всё горло и махала руками, скользила по траве, падала и снова бежала. Прочь. Не оглядываясь на реку.

А в голове продолжало звучать:

«…сама русалкой станешь…»

И на мгновение показалось ей, что видит солнце она через тёмную воду, тянет руки туда, наверх, но плывут вместо туч тяжёлые венки, тяжёлые, да не тонут.

Только один ко дну идёт.

Протянула Стеша руки к солнцу, закричала ещё громче. Уже бежали из села мужики и бабы, впереди всех мальчишки любопытные, но никого не видела Стеша сквозь эту тёмную воду.

А потом зажмурилась что есть силы, сморгнула слёзы, и засияло солнце как прежде.

— Тут я, тут, – упала Стеша на землю ничком, замерла. Трава щекотала лоб, муравей заполз на подбородок, а Стеша лежала как неживая, слушая от реки крики и плач баб да девок. А Стеша, почти не двигая губами, шептала: – На земле я пока. Тут ещё. Это были слёзы. Просто слёзы.

Слово русалки как вода. Мало ли что она наобещала. Не будет Стеша русалкой, не бросится сама в омут.

Не сегодня.