Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
Да и чёрт с ними, с косолапыми. Жалко девчонку. И юного папашу-балбеса жалко. Любовь ведь не выбирает, когда приходить, особенно первая. И бьёт с размаху по голове, отключая все доводы разума. Особенно у тех, чьим разумом заправляют одновременно человечье естество и звериное. Дураки, ну какие же дураки!.. И Мария не смогла. Сломалась. Дрожащими руками расстегнула ворот халата и достала крохотный хрустальный флакон на цепочке. В тусклом свете ночника он заискрил золотом. Последняя её надежда оздоровиться. Живая вода, собранная с листьев «бабьего дерева». Заговорённые особым образом травы. Щепотка алмазного порошка, самого крепкого в мире минерала. Чуточка ворожбы… Она столько лет к этому шла, неужто не выгорит? Да, не хватало нескольких капель, ещё бы год подождать – но то ей, взрослой бабе. А юной девице хватит с лихвой. — Пей, – резко ткнула она флакон в дрожащую ладонь девчонки. – И не спрашивай, что внутри, а то передумаю, поняла? Пей – и спасёшься, с дитём вместе. И торопливо вышла, чтобы не видеть, как заветная мечта сбывается у другой женщины – ценой её последней надежды. * * * Ночь укутала больницу туманным покрывалом. Спали пациентки гинекологического отделения, сладко посапывали дежурные медсёстры на посту. Улыбалась во сне девчонка из платной одноместной палаты, поглаживая округлый живот. Дремал, прислонившись головой к краю её кровати, сидящий прямо на полу оборотун Мишка. Мог бы на диванчике рядом вытянуться, так нет же, к любимой поближе захотел, чтобы за руку держать. И больше ничего не бояться. Хорошо, что никто из персонала его не заметил – заклятие наложенное мешало. Мария Ивановна закрыла дверь, прошла в пустой вестибюль, нацедила кофе из автомата, вышла на крыльцо внутреннего дворика и без сил опустилась на ступеньки. В жухлой нестриженой траве пели сверчки – совсем как дома, в лесу. Хотелось плакать навзрыд, да чего уж теперь… — Ничего, зато дети живы… все трое, с Мишкой– дурнем, – тихонько прошептала она в темноту и всхлипнула. На плечо ей вдруг легла тяжёлая ладонь, и Мария вновь замерла, ведьминым чутьём ощущая рядом присутствие могучего зверя. — Правда твоя, – вздохнул старый Потап, усаживаясь рядом. – Не прячь глаза, знаю я, чем ты пожертвовала. Лет пять укрепляющее зелье готовила, не меньше? — Семь, – глухо отозвалась она. Ох уж этот Серый Господин, небось всему лесу растрепал. Зря не прокляла тогда. Медвежий царь помолчал, глядя в сгущающиеся сумерки, и вдруг спросил: — Зачать не можешь? Мария Ивановна тоже помолчала. — Могу, – сказала она наконец треснувшим голосом. – Выносить до срока не могу. Мужская рука на её плече дрогнула. — Эх вы, ведьмы городские, фиалки нежные. Летаете выше облаков, лечите любую хворь, да только себе помочь не можете, мечетесь туда-сюда… К бабке-то чего на поклон не пошла? — Не поможет мне бабка, сколько ни кланяйся. Даже если бы хотела. Современная медицина тоже не поможет. Я… пыталась. Коллеги говорят, возраст уже. И переживаю много. А как не переживать? Бабке что, она новую сироту возьмёт. Меня не вспомнит, как и остальных. — Паскудство какое. – Старик поморщился. – Сироту пригреть – дело богоугодное, но ведь она вдвойне больше в любви нуждается. Настенька вон, как про Мишкину суть узнала, даже не испугалась. Вы, говорит, дружные и добрые, не верю, что навредите. Меня, говорит, мамка по пьяной лавочке колотила, а папка один раз за топор взялся, мне после этого никакой дикий зверь не страшен… |