Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
* * * По натуре своей Николай Степанович никогда не спал больше трёх часов кряду. Сегодня же он и вовсе не мог крепко уснуть, то и дело вздрагивая и ворочаясь с боку на бок. Его бросало то в жар, то в холод, словно организм боролся с болезнью, чего с ним давным-давно не случалось. В короткие мгновения дрёмы ему виделось, как он бежит от кого-то по тёмному городу, из последних сил, отчаянно. Слышит за спиной топот загонщиков, но, боясь обернуться, продолжает мчаться вперёд. И когда кажется, что его вот-вот настигнут, впереди вырастает силуэт огромного змея. Чуть покачиваясь на свёрнутых кольцах, он опускает голову к Вязину и смотрит на него тяжёлым калиновсковым взглядом. — Вам не стоит волноваться, – шипит змей, и в распахнутой пасти виднеется раздвоенный розоватый язык. Топот стихает, и всё вокруг заполняет это шипение. Проснувшись, Вязин не сразу понял, вырвался ли он из власти Морфея или всё ещё спит. Он, разумеется, никуда не бежал, а лежал на кровати в своей новой спальне, но шипенье из сна продолжало преследовать его наяву. Он сел. Огляделся. Прислушался. Странный шелест, эхо, гуляющее от стены к стене. Что это? Он подошёл к двери и выглянул в коридор. Шелест не стих, напротив, он явственно доносился теперь откуда-то слева, и было неясно, что способно произвести такой звук. Не обуваясь, чтобы лишний раз не шуметь, Вязин крался к источнику шума, пока не упёрся в широкую двустворчатую дверь. Прислонился ухом, нажал ручку. Дверь оказалась заперта, но шум раздавался явно за ней. Он на мгновение замер, а потом вдруг вспомнил, о чём говорил Калиновский после ужина. Реликты. Редкие экспонаты. Вот, значит, как. Вдруг до невозможности захотелось посмотреть на них, хоть одним глазом взглянуть, и он резко отпрянул. Любопытство такого рода не было ему свойственно, так с чего бы теперь… В сильнейшем волнении он отвернулся и направился в спальню, но потом понял, что ему очень, вот прямо сейчас необходимо выйти наружу, и повернул к выходу. * * * К утру Вязин уже успокоился. Вернувшись, он обнаружил, что шум стих и в доме царит покой. Спать, однако же, он больше не стал, просидев у свечи за книгой, которую наобум вытащил с полки в прихожей. В шесть за дверью раздались шаги – кто-то тихонько шёл по коридору со стороны запертой двери. Николай Степанович твёрдо сказал себе, что это не его дело, и, благодаря такому самовнушению, читал ещё два часа. Когда же спустился вниз, оказалось, что хозяин дома уже заперся в своём кабинете, и они позавтракали втроём. В отсутствие Калиновского Ани открыто ему улыбалась, от той неприязни, с какой она его встретила, не осталось следа. Привыкшему к женскому вниманию Вязину отчего-то это было очень приятно, и он заливался соловьём, пересказывая последние светские сплетни. С утра девушка выглядела прелестно, и, пожалуй, если б не Владя… Мальчик, впрочем, тоже казался намного живее, отвечал на вопросы и даже сам интересовался городской жизнью. Понаблюдав за ним, Николай Степанович пришёл к выводу, что мальчик ему нравится. Спокойный и рассудительный, совсем не похожий на тех детей, что ему доводилось встречать, Владя, однако же, был бойким ребёнком с пытливым умом. Впрочем, наукам никаким он обучен не был, и они занимались усердно вплоть до обеда, пока Ани снова не позвала их к столу. |